Любящие сестры - Элейн Гудж

– А я в следующий раз приеду сюда только по приглашению на твою свадьбу, – шутливо сказала Ривка, грозя Энни пальцем.

Энни вспыхнула, стараясь как-нибудь случайно не взглянуть на Джо.

Она смотрела на Ривку. Та встала с дивана, смахнула невидимые пылинки с белой блузки с глухим воротом, разгладила элегантную юбку ниже колен.

– А сейчас, может быть, попьем чаю с пирогом? Она испекла его к празднику, кошерный, конечно, и привезла его в шляпной картонке.

– Может, зажечь свечи? – спросила Лорел.

– Нет, сначала ты посмотришь мой подарок, – сказал Джо.

Он встал и вышел в спальню, но через мгновение появился с маленьким плоским пакетиком, неровно завернутым в папиросную бумагу, перевязанную толстым красным шнурком.

Лорел медленно развернула обертку и достала маленькую ручной работы деревянную коробочку. В ней был плетеный серебряный обруч.

– Это работа мексиканских индейцев, – объяснил Джо. – Кольцо дружбы.

Лорел молча разглядывала подарок, передвигая его между большим и указательным пальцами, завороженная мерцанием огней на затейливом узоре. Голова ее была опущена и волосы упали вперед, поэтому Энни не видела выражения ее лица.

На мгновение Лорел подняла глаза, а затем снова опустила. Но Энни сразу поняла, почему сестра не бросается на шею Джо и даже не говорит ни слова о том, как она рада. Ее глаза были полны слез, на щеках зажглись алые пятна. Казалось, она сейчас заплачет.

Прошла целая вечность, прежде чем Лорел неловко встала и, двигаясь как-то угловато и порывисто, приблизилась к Джо. Нагнувшись, поцеловала его, но не в щеку, а в губы, осторожно, не прячась, задержавшись на мгновение дольше, чем требовала простая вежливость. – Спасибо тебе, Джо, – пробормотала она. Джо был счастлив, Энни видела это, и чуточку смущен. Как если бы он ответил – или это только ее воображение? – на поцелуй Лорел.

В этот миг самые мучительные мысли, которые возникли не сегодня, а задолго до отъезда Лорел и потом месяцами точили ее, хотя она изо всех сил старалась их подавить, весь этот мрак охватил ее душу.

Сразу вспомнилось очень многое. Худенькая двенадцатилетняя девочка, бегущая ему навстречу. Лорел в ресторане у Джо, замешивающая тесто бок о бок с ним. Лорел, примостившаяся рядом с ним на кушетке перед телевизором, прижимающаяся лицом к его плечу в страшных местах «Нападения зубастиков».

А однажды, ей было тринадцать – и надо же быть такой неловкой, – поскользнулась на грязном месте в Проспект-парке и страшно разбила коленку. Джо схватил ее на руки, и они кинулись на шоссе. Ему пришлось долго стоять и ждать, пока Энни, яростно махая, не поймала такси. Но, увидев столько крови, водитель стал заводить мотор, пытаясь уехать. И тогда Джо, уже не соображая, что делает, схватил его за рубашку и чуть не выволок через окно из машины.

– Ей всего тринадцать лет. Она ранена, – говорил он тихим, ровным голосом. – Довезите нас до больницы. Сейчас. За чистку машины я заплачу. Что-нибудь не ясно, сэр?

Седовласый таксист с побелевшим лицом все время отрицательно тряс головой. Затем, не говоря ни слова, довез их до приемного покоя «Кингс Каунти», где Лорел, которая отчаянно моргала, чтобы отогнать слезы, наложили восемь швов на коленку.

Но самым ярким воспоминанием того ужасного дня оказались не кровь и не швы. А то, как потом Лорел смотрела на него.

Она любит его. Эта мысль вращалась в мозгу, возникая снова и снова, как навязчивая рекламная фраза, которую невозможно выкинуть из головы. Она всегда это знала, разве нет? Разница только в том, что Лорел больше не дитя. И больше нет смысла убеждать себя, что это просто переходный возраст.

Но самое мучительное даже не в этом. Энни поняла это только сейчас. Мысль, от которой сердце вдруг стало разрываться от боли, пришла неведомо откуда, убивающая, невозможная, мысль о том, что он, наверно, тоже любит ее.

Почему бы и нет?

В свои восемнадцать Лорел казалась гораздо старше ровесниц. Все еще немного мечтательная, но по-взрослому спокойная, грациозная и сведущая не только в рисовании и шитье, но и во всех жизненно важных делах.

Она могла бы прекрасно обойтись и без меня, ведь она все умеет.

«Наша маленькая хозяйка», – называет ее Ривка. Конечно, Джо уже тридцать один, но мужчины часто женятся на молоденьких девушках. Притом, в последнее время Джо стал поговаривать о том, что пора бы ему осесть и завести семью. И шутит, что ему нужно не меньше полдюжины ребятишек. А что, если…

Хватит! Ты становишься смешной. Конечно, Джо любит ее, но не так, как ты думаешь. Он видит в ней просто младшую сестренку.

Нет, как раз так он любит тебя.

Эта мысль вызвала острую боль в груди, словно судорожная спазма. Неужели Джо смотрит на нее только как на сестру, друга?

– С днем рождения, с днем рождения, – ворвался в ее мысли сочный контральто Долли. К ней присоединился Джо и затем вибрирующее сопрано Ривки. Ее круглое лицо сияло в отсветах неровного пламени свеч, лесом стоящих на пироге, который она несла из кухни. – С днем рождения, дорогая Лори.

Энни смотрела, как Лорел, набрав побольше воздуху и не сводя глаз с Джо, потушила свечи на пироге.

«Не надо быть ясновидящей, чтобы узнать, чего она желает». Энни почувствовала себя виноватой в том, что и сама желает того же. Но, черт возьми, кто сказал, что у Лорел больше прав на него, чем у нее? В своем колледже Лорел живо отвыкнет от него. Там за ней будут таскаться целые толпы молодых парней. Не понадобится особо много времени, чтобы нашелся такой, который увлечет ее, и Джо вернется к своей роли старшего брата.

Пока Ривка резала душистый кокосовый пирог, а Лорел раскладывала порции по тарелочкам, Энни встала и села рядом с Джо.

– Как прошел вчера твой вечер? – спросила она.

«Домик Джо» недавно стал обслуживать банкеты и торжества, поэтому появилось множество проблем с поставкой продуктов. Ресторан справлялся теперь сам, почти без помощи Джо, и почти каждый вечер бывал полон до отказа. За прошедшие шесть лет он приобрел в Вилледже хорошую репутацию.

– Неплохо, – ответил Джо. – Правда, у нашей хозяйки перегорела плита и Рафи пришлось попросить печку у соседки. И если не считать того, что эта самая соседка явилась со своей печкой в засиженных домашних штанах и шлепанцах, сразив мою клиентку вместе с ее благородным собранием в черных галстуках, все было прекрасно.

Энни засмеялась и округлила глаза:

– Так всегда и бывает, если хочешь сделать как лучше.

– У тебя тоже такое случалось?

– Не далее как вчера. Один покупатель попросил у меня каких-нибудь конфет без орехов, потому что у него аллергия. Я дала ему попробовать малиновый трюфель и сказала что знаю абсолютно точно, что он без орехов. Он откусил кусочек и вдруг побледнел как бумага.