Зеркало Правды. История первая - Рамира Шизода

— Чего расселись недоумки? — послышался голос Репентино.

Мигом, сообразив, Ника взяла за руку Фроста, Киррана и перенесла их на Благополучную улицу. В межпространственный тоннель проникли несколько красных молний, выпущенных Гевином напоследок. Одна из них попала Мак-Солу в ногу, остальные рассеялись над головой Фроста.

Грегори тяжело дыша, лежал на траве. Ника сидела рядом.

— Все живы? — отдышавшись, спросила она.

— Мне промолчать, чтобы доставить вам удовольствие? — послышался сиплый голос Фроста.

— Вы уже меня разочаровали. Не предполагала, что вы настолько беспомощны.

Фрост развел руками:

— А что вы хотели? Чтобы я скинул халат и запел «Кум ба Ях»? Я не изрыгаю огонь, не владею заклинаниями, я даже не могу стать невидимым. Я работаю с символами. И как вы успели заметить, у меня не было даже карандаша, что бы нарисовать чертов ваджр!

— Тоже мне, нашли оправдание, — отмахнулась Ника, — «небыло-ка-ра-ндаша». Тьфу, на вас! А ты Кир? Живой?

Домовой егерь молчал.

— Кирран? — обеспокоенно повторила Ника и обернулась.

Мак-Сол лежал на стылой земле и не шевелился.

— Ты убил его Фрост! — воскликнула Ника, подползая к другу.

— Ну, конечно, — закатив глаза, отозвался мужчина, — кто кроме меня.

Девушка склонилась над другом.

— Зюзя, мой хороший, очнись, — сказала она ласково.

Кирран не шевелился.

— Кто так приводит в чувства? — усмехнулся Грегори.

— Заткнитесь!

— Пара пощечин и если он не мертвый, то придет в себя, — предложил Фрост, потирая ноющее плечо.

— Заткните. Свой. Рот, — огрызнулась Ника и, поглаживая друга по волосам, защебетала: — Киирююша.

— Губы… губы вытяни, — послышался еле уловимый шепот.

Ника сразу узнала, кому принадлежал циничный голос. Кирран по совету невидимого приятеля вытянул губы, и легкий румянец появился на его щеках. Девушка уронила голову притворщика на землю.

— Придурки! — выругалась она. — Я скоро совсем перестану за вас переживать. А ты, Репентино, какого фига превратил Кроуша в свинью?

— По мне так, он стал симпатичней, — появившись, ответил Репентино. — И кстати, возвращаясь к вопросу о геройских поступках, только что, возможно, я спас вам жизнь.

Ника возразила:

— Дядя Гевин не зашел бы так далеко.

Репентино усмехнулся:

— Ага, это было видно по его большим безумным глазам.

— Ое-е-ей, моя нога, — поднимаясь на локтях, застонал Кирран. — В меня попала молния.

— Да, ты рассказывал, в детстве, — отозвался Дин.

— Да нет же, я хотел сказать, что опять. В меня опять попала молния. Ник, передай своему неуравновешенному дядюшке, что он должен мне бесплатную выпивку на целый год.

— Сам ему и передай, — вставая, буркнула Верис. — Алкаш!

Репентино склонился над правой ногой приятеля. Штанина была пропитана кровью, которая тоненькой струйкой стекала на землю.

— Похоже, у тебя с молниями крепкая психосоматическая связь, — отшутился невидимка, помогая Киррану подняться.

— Так, мне нужно в больницу, — сказал Мак-Сол. — Я понял, что из всех нас пострадал только я, значит, я чертовски невезучий и могу умереть от потери крови.

— Не волнуйся, не умрешь, — успокоил Репентино. — Если что тебе просто ампутируют ногу.

Дин похлопал приятеля по плечу, перевел взгляд, на сидящего на земле маджикайя. Фрост был так близко. Казалось, протяни руку, придуши мерзавца и отомсти за погибших. Ника поняла, что подобная мысль промелькнула в голове Репентино.

Грегори почувствовав это напряжение и превознемогая боль во всем теле, поднялся на ноги. Дернул ворот, похожего на решето халата и спросил:

— У тебя ко мне тоже какие-то претензии?

— Есть парочка, — кивнул Репентино.

Кирран решил развеять нависшее, как грозовая туча напряжение и невинно хлопая ресницами, попросил:

— Дружок, переправь меня в медчасть. Нужно во что бы то ни стало сохранить мне ногу.

Дин закатил глаза, и они с раненным егерем тут же исчезли.

— Позвоните мне, — крикнула девушка вдогонку.

Сиреневая межпространственная пыль закружилась в нелепом танце, оседая на асфальт.

Ника вздохнула, уперла руки в бока и покосилась на Фроста.

— Сама не знаю, зачем я вам помогаю, — сказала она гордо.

— Быть может, я вам нравлюсь? — игриво предположил Фрост.

Ника кивнула.

— Да. Возможно. Как мусороуборочная машина в пять утра.

Мужчина усмехнулся и посмотрел на свою ладонь. Правильная геометрическая фигура, больше не была симметрична, потеряв свои защитные свойства.

— Мне нужно, как можно быстрее обновить пентаграмму. Пока я рядом с вами, я нахожусь в постоянной опасности. Надеюсь, вы не собираетесь, провожать меня до дома?

Ника достала из кармана шоколадную конфету и, отправив ее в рот, сказала:

— Вообще-то, собираюсь. Вы, типа там во всех местах ранены. И мне нужно убедиться, что вы не умрете в своей постели.

— Боитесь, что засадят вашего неприрученного родственника?

Ника кашлянула и молча достала из сумки карту. Но, к сожалению агента, дома на Благополучной улице сегодня были иначе «перетасованы». Каждый раз, если жилище охраняемого объекта подвергалось незапланированному визиту посторонних, а когда Грегори Фрост назвал неправильное имя стража, он оказался чужеродным гостем, дом в целях безопасности менял свое местоположение.

— Что-то я не поняла, — проглотив конфету, возмутилась девушка. — Мне дали не ту карту. Ну, Луви…

И тут Верис сообразила, что карту нужно обновлять после каждого изменения. Например, со сменой имени стража. Все это было указано в инструкции, которую девушка так и не нашла времени хорошенько изучить.

Фрост вздохнул и сказал:

— Мой дом уже перемещался, когда вы вероломно вломились в него пару дней назад. Теперь нужно вызвать черную курицу. Она проводник.

— Та кошмарная птица, что сидит на качелях?

— Да.

Мужчина долго смотрел на девушку.

— И что вы стоите? — не выдержала Ника. — Вызывайте!

— Чертов день, — наконец сказал Фрост. — Я позову курицу, но предупреждаю, Верис, чтобы не было никакого глумливого выражения на вашем лице, пока я это делаю.

— Даже если вы заговорите на курином языке, мое лицо останется безразличным, — сказала агент уверенно.

Грегори еще какое-то время молчал, но потом, набрав в легкие побольше воздуха, произнес:

— Ко-ко… Залубко, ко-ко…

На лице Ники появилось то, самое глумливое выражение, с которым девушка не смогла справиться даже при титаническом желании. Она готова была взорваться, но держалась из последних сил.