Искушая судьбу - Сара Адам

– Не отпущу, Ада. Моей будешь, – звучит напряжённо, после чего, на контрасте приказного тона, он оставляет нежный поцелуй на макушке.

– Что ты имеешь в виду? – затаившись, подобно мышонку, я слышу, как стучит кровь в висках.

– Говорю, что мы никуда не уезжаем.

– Как это? – запаниковав, приподнимаюсь на локте. Пламя камина отбрасывает тень на его красивое лицо, и я на несколько долгих секунд любуюсь этим зрелищем, позабыв обо всём на свете.

– Я всё сказал, – Джон закидывает руку за голову, сигнализируя, что не особо намерен продолжать разговор.

– Почему ты решаешь за меня? Может быть, я хочу вернуться в Нью-Рошелл! – возмущаюсь, а, словив на себе потемневший мужской взгляд, спешно прикрываю грудь рукой. Вот же дура! Совсем забыла, в каком виде нахожусь.

– Не хочешь. Я сказал, что ты остаёшься в этом доме. Со мной. Ты – моя, Адалин.

«Ты – моя, Адалин.» Боже, что он имеет в виду?

– Я не вещь, чтобы быть чьей-то! – откровенно закипаю, но не от новости о том, что Грей возомнил себя альфа-самцом, решившим присвоить. Нет. Меня бесит тот факт, что он считает себя господином, а меня – безвольной зверушкой.

– Не вещь, но ты – моя, – в низком голосе сквозит раздражающая уверенность. И если бы не произошедшая между нами близость на космическом уровне, сейчас мне бы захотелось его треснуть.

– И какие у тебя, интересно, планы?

– Останемся здесь на время, а дальше видно будет, – игнорируя мой ироничный тон, отвечает серьёзно. – В Чикаго поедем.

– Но я не хочу в Чикаго!

– Куда хочешь? – широкая ладонь ложится на мою щёку, поглаживая её большим пальцем. И, честное слово, в моменте не осознаю, что сама начинаю о неё тереться в поисках ласки.

– Не знаю… – растерявшись, пожимаю плечами. – Так сразу сложно сказать.

– Ну вот, видишь, ты не в состоянии определиться, чего хочешь, поэтому решать за нас двоих буду я.

– Ты искушаешь судьбу, Джон Грей, – прыснув от смеха, решаю не развивать конфликт. Всё равно мы не придём к единому мнению, а портить вечер не хочется.

Устроившись на крепком мужском плече, я с блаженством выдыхаю, решив, что утро вечера мудренее.

Уютная обстановка вокруг: полумрак помещения, треск камина и мы, лежащие в объятиях друг друга. Джон поглаживает мой позвоночник, пуская приятные мурашки. Я вдыхаю запах его тела, желая впитать в себя каждый миг.

Сон накатывает неожиданно – даже не успеваю понять, как меня разморило и тянет закрыть глаза. Засыпая, я чувствую себя в такой безопасности рядом с ним, что хочется плакать. Как будто обрела долгожданный дом и свободу. А ещё – уверенность в том, что больше никто не сможет причинить мне боль и навредить.

***

«– Тристан, ты снимаешь? Приблизь крупным планом, – жёсткие насмешки и мужские голоса переплетаются с женским криком. – Покажи, как этой сучке хорошо. Тебе же хорошо? Смотри, как мой член натягивает твою киску, шлюха.

– Перестань! – всхлипывает девушка, но её не слышат.

– Джош, моя очередь. Ты достаточно развлёкся. Шейн, держи сучку крепче – сейчас она узнает, что такое настоящий мужской член. И в следующий раз подумает, прежде чем отказывать хорошим парням.»

– Не надо! – вскрикнув, я сажусь на полу, но сразу же закрываю рот ладонью. По коже стекают липкие капли пота от приснившегося кошмара, что на время вернул в прошлое.

– Что случилось? – поднявшийся рядом Джон привлекает внимание. Обернувшись, я замечаю, что уже рассветает.

– Плохой сон приснился, – выдавливаю дрожащим голосом с нарочито спокойным видом. – Ты спи, ещё рано.

– Иди сюда, – Джон приобнимает за плечи, а меня, можно подумать, ударяют электрическим разрядом. Поборов желание с криком сбросить с себя его руку, аккуратно веду плечом, давая понять, что не хочу прикосновений.

– Мне нужно в душ, – отстраняюсь, думая, чем прикрыться.

– Можно с тобой? – голос у него насквозь пропитан возбуждением, а мой взгляд непроизвольно падает на выпуклость боксёров, в которых Джон остался на ночь.

– Я скоро вернусь, спи.

Сбежав из гостиной, как подлый трус, я поднимаюсь в свою спальню и прямиком несусь в ванную. Включив воду, не удосуживаюсь дождаться, пока пойдёт тёплая, и забираюсь под ледяные струи.

Мне хочется содрать с себя кожу, отпечатавшую дурной сон и плохие воспоминания. Давно такого не было – так максимально реалистично… Меня словно вернули на пять лет назад, в тот самый день.

Опустившись на колени, я пытаюсь понять, что послужило причиной.

Близость с Джоном…

Ощущение мужского тепла и его прикосновения заставили вспомнить, что может быть по-другому. Как мужчины бывают жестоки и грубы.

Если сегодня Грей оказался нежным, то завтра он может превратиться в такого же нетерпеливого монстра, если я откажу ему в большем.

Алекс так никогда не поступал.

И тут меня буквально обдаёт жаром от осознания: Алекс. Я изменила Алексу!

Горькие слёзы собираются в глазах, но их смывает вода. Уронив голову, я отчаянно рыдаю, понимая, что натворила. Как будто только сейчас мой мозг включился и начал соображать.

Я предала самого близкого человека на свете – того, кто открыл своё сердце и впустил меня в него. Кто был готов ждать и не давил. Кто всегда находился рядом и не давал усомниться в своей любви.

Какая же я мразь… Неужели они действительно были правы? Я – шлюха?

Чувство вины сжирает по чайной ложке, сидя под летящими сверху струями. Я добиваю себя сильнее.

Ты можешь рассказать Алексу всю правду и остаться с Джоном, – шепчет та часть, что желает быть с ним.

Алекс не заслужил этого предательства. Не смей. С этим бандитом у тебя всё равно нет никакого будущего, – шепчет другая, боящаяся перемен.

И вторая заставляет задуматься. А что меня в действительности ждёт рядом с Джоном? Постоянный страх, что его убьют? Ежедневные переживания о том, вернётся ли он живым домой на ужин? Что его враги найдут нас и прикончат?

Что может быть общего у бывшей фигуристки и мафиози?

Ничего…

Как бы мне сильно этого ни хотелось – у нас нет будущего. В день смерти отца я поклялась не иметь дел с мафией. И я не могу нарушить эту клятву.

Джон дал мне тепло. Подарил ощущение того, что я живая. Но чтобы быть рядом с ним, мне нужно пойти против себя и своих принципов.

Поднявшись на дрожащих ногах, я уже знаю, какое решение принято. Обмотавшись полотенцем, выхожу из ванной комнаты и, даже не удосужившись высушиться, надеваю первое, что попадается под руку. Достаю