Голодные Игры глазами Пита Мелларка - Mary Hutcherson

чтобы я вовремя ел и пил воду? Никогда не поверю. Единственное, что остается, это не спать всю ночь и поймать ее за руку, если вдруг она решить все-таки идти. А потом разберусь на месте.

Как раз в момент моих раздумий возвращается Китнисс с баночкой. Нюхаю содержимое — пахнет приятно. Похоже на настоящий суп. Теперь надо убедить Китнисс, что я буду все время слушаться ее беспрекословно, поэтому беру ложку и ем. На вкус суп очень даже ничего, мне даже нравится, если не считать того, что мой желудок размером с грецкий орех не хочет ничего переваривать.

Доедаю и хвалю Китнисс, но она не верит и еще раз щупает мой лоб. Неужели думает, что у меня на самом деле бред? В любом случае мне придется пить таблетки, ведь теперь я послушный мальчик.

И пока я пью воду, пытаясь избавиться от привкуса лекарств во рту, Китнисс уже возвращается с новой едой, усаживается напротив меня и протягивает ложку и банку.

— Вот тебе десерт. Я нашла немного ягод дальше по ручью.

Как раз вовремя, может, они помогут избавиться мне от горечи таблеток. Беру у нее ягоды и кладу в рот целую ложку, сразу же чувствуя приторную сладость. За этой сладостью даже сложно разобрать вкус. Покашливаю и пытаюсь понять, что это вообще за ягоды такие. Похожи по виду на те, что приносила Лиса, пока я лежал в камнях, но вкус совершенно другой, но при этом знакомый. Беру еще пару ягод в рот, но никак не могу вспомнить, откуда знаю этот до ужаса сладкий привкус.

— Что-то очень уж сладко…

— Конечно. Это сахарные ягоды. Мама варит из них джем. Ты что, никогда их не ел? — она заталкивает мне в рот еще одну ложку.

Судорожно начинаю перебирать названия ягод, которые моя мама покупает для пирогов, но не могу вспомнить никаких сахарных.

— Нет. Хотя вкус знакомый… Сахарные ягоды говоришь?

— Ну, на рынке они редко бывают. Растут только в лесу.

Она не обращает внимания на то, что я не успеваю проглатывать предыдущую ложку, как уже запихивает в меня новую порцию.

— Сладкие, как сироп, — раздумываю я вслух, но тут меня и осеняет. — Сироп!

Теперь понимаю, почему вкус казался мне знакомым! Это успокоительный сироп. Иногда его добавляют детям в чай, чтобы они легче засыпали. В моем случае, чтобы кошмары не мучили. Никогда он мне не помогал, но мать всегда настаивала, чтобы я не прекращал его принимать…

Собираюсь выплюнуть всю отраву на пол, но Китнисс зажимает мне рот ладонью так сильно, что приходится проглотить. Уже через пару секунд чувствую, как все мое тело тяжелеет и становится неподвижным. Слишком поздно пытаться вызвать рвоту. Оборачиваюсь и смотрю ей в глаза. У нее на лице раскаяние, а у меня мысли летят с бешеной скоростью.

Интересно, она хотя бы понимает, что, если ее убьют из-за меня, это убьет меня морально, а потом и физически? Даже если каким-то чудом у меня получится пережить всех трибутов, я не смогу больше жить полноценно. В Капитолии меня приведут в порядок, но по возвращению домой я, наверное, сопьюсь, как Хеймитч или еще что похуже. Она хотя бы понимает, что, не давая мне выбора, убивает мою последнюю надежду на счастье?

Побочный эффект этого сиропа — ощущение пустоты. В маленьких количествах он мне не помогал, а Китнисс, наверное, вкатила в ягоды лошадиную дозу. Не вижу и не слышу ничего вокруг. Просто проваливаюсь в пустоту.

Эта ночь становится самой ужасной в моей жизни. Помимо того, что я чувствую себя намного хуже, чем раньше, ведь заражение идет полным ходом, так еще и не могу повлиять на решение Китнисс. Сироп обездвиживает меня и делает заложником собственного тела. Это ужасное ощущение сна наяву не прекращается ни на секунду, и я перестаю бороться. Туман заволакивает меня и поглощает в себя с головой. Так я хотя бы не чувствую боли.

Когда я был маленьким, очень часто будил весь дом своими криками во сне. Причем просыпался и не помнил, что мне снилось, просто знал, что это было ужасно. Вот тогда моя мать и решила давать мне этот сироп. Я принимал по чайной ложке каждый день перед сном и к тому времени, как доходил от кухни до спальни, уже почти не ощущал своего тела. Сироп, конечно, помогает заснуть, а если быть точнее — он не оставляет тебе выбора. Под его действием ты не можешь шевелиться или говорить. Но он не избавляет от кошмаров. А иногда даже делает их куда ярче и страшнее, ведь ты не можешь проснуться или закричать. Так вот сегодняшняя ночь не стала исключением. И тема всех кошмаров — смерть Китнисс. Уже даже сбиваюсь со счета, сколько раз предо мной вставала картинка, где она лежит на земле и не шевелится, а я ничего не могу сделать, потому что сироп не дает мне даже шевельнуть пальцем.

Картинки нескончаемым потоком проносятся в моей голове: вот на нее летит Катон с огромным мечом, вот Марвел, будто восстал из мертвых, швыряет в нее копье, вот Цеп превратился в огромного медведя и несется на нее, рыча и оголяя огромные клыки. Мне даже приснилось как та девушка, Лиса, кормит ее ядовитыми ягодами. Единственное, что радует меня с каждым новым кошмаром это то, что со временем действие сиропа становится все слабее и слабее. Я уже начинаю различать некоторые звуки за стенами пещеры. Это стук. Будто целая армия солдат бегут друг за другом по крыше пещеры. Цепляюсь за этот звук, будто за последнюю ниточку, связывающую меня с реальностью, и совсем скоро выкарабкиваюсь из слащавого дурмана успокоительного.

Глаза уже открыты, но все еще плохо вижу. Проходит не меньше пяти минут, прежде чем я могу сфокусироваться на огромном камне у входа в пещеру. Пробую сжать руки в кулаки — получается, потом приподнимаю голову — тоже получается, а потом случается самое удивительное.

Сгибаю раненую ногу в колене и подтягиваю ее к себе, не испытав при этом почти никакой боли. Может, я все еще сплю? Опять закрываю и открываю глаза, но все осталось неизменным. Провожу руками по каменному полу и нащупываю что-то мокрое. Пальцы вязнут в какой-то жидкости. Подношу руку ближе к лицу и ужасаюсь — кровь! Дальше происходит еще более невозможная вещь — я самостоятельно сажусь и отползаю на несколько шагов дальше от кровавой лужи. Мозги еще не совсем отошли от сиропа, поэтому