Нам не жить друг без друга - Лиза Клейпас

– Не надо, – попросил он. – Не сравнивай. Это несправедливо по отношению к каждому из нас.

– Но я хочу, чтобы ты понял. Я… я никогда не смогла бы полюбить его так…

– Я понимаю. – Он целовал ее до тех пор, пока она не замолчала. Селия вдруг почувствовала страшную усталость и закрыла глаза.

– Не покидай меня, – пробормотала она сонным голосом.

– Не покину, сердечко мое.

В свежем утреннем воздухе разнесся звук колокола. Плантация просыпалась. На кухне уже готовили завтрак, звучали сонные голоса слуг. Жюстин и Макс прогуливались по аллее, ведущей к главному дому, и, увлеченные разговором, не замечали того, что происходит вокруг.

Ветер, пронесшийся по ухоженному газону, бросил к их ногам пригоршню листьев.

Жюстин взглянул в сторону флигеля. Селия все еще спала. Он хотел разбудить ее, когда уходил под утро, но, заметив морщинки усталости на ее лице, решил дать ей поспать. Ей надо как следует отдохнуть, чтобы выдержать напряжение следующих нескольких дней.

Макс проследил за направлением его взгляда.

– Она тебе небезразлична?

– А ты этого не одобряешь?

– Дело тут не в моем одобрении, – ответил Макс. – Узнай я, что ты воспользовался ее беззащитностью… Ты сам понимаешь. Но, по-видимому, все обстоит не так. С того самого момента, как тебя сюда привезли, я заметил, что вы привязаны друг к другу. И я не имею права вмешиваться в ваши отношения. – Макс сделал паузу и, улыбнувшись, добавил:

– Меня, откровенно говоря, удивило твое увлечение Селией.

– Почему? Она красива, – заметил Жюстин.

– Да, но у нее неброская красота. К тому же ее внутренние качества – ум, доброта, чувство достоинства… Нет, насколько я знаю, это совсем не тот тип женщины, который мог бы заинтересовать тебя.

– Это нечто большее, чем интерес.

– У тебя серьезные намерения? А если жив Филипп?

Жюстин, сунув руки в карманы, в отчаянии уставился в землю:

– Тогда я не буду даже пытаться отобрать ее у него. Да и ей чувство долга не позволит покинуть моего брата.

– Вполне возможно, что сказанное Легаром – ложь.

– Возможно, но я так не думаю. Филипп жив, – твердо и решительно сказал Жюстин. – Джон Риск отправился на остров, чтобы выяснить все. Завтра ночью он возвратится. Если Филипп у них, клянусь жизнью, я спасу его.

– Я не хочу, чтобы ты рисковал своей жизнью, – прервал его Макс. Они посмотрели друг другу в глаза. – Мы найдем другой способ, сынок. – Золотистые глаза смотрели на него с тревогой и любовью. – Твоя жизнь так же дорога мне, как жизнь Филиппа.

Жюстин замер от удивления. Его отец всегда отличался сдержанностью и не выдавал своих чувств. И вот сейчас. Как не хватало ему этой любви в детстве!

– Другого способа нет… – начал он, но Макс остановил его. Жюстин еще никогда не видел отца таким взволнованным.

– Ты думаешь, я не понимаю? Ты похож на меня, Жюстин, даже больше, чем Филипп. Долгие годы тобой руководили гаев и чувство вины – то же самое было и со мной. Ты повторял мои ошибки. Не твоя вина, что Филиппу многое давалось легче, чем тебе. Я ушел в собственные беды и обиды и совершенно не замечал своих сыновей. Об этом я буду жалеть до конца своей жизни.

– Ты не виноват в том, что я стал мерзавцем, – пробормотал Жюстин. – Я пошел не в тебя. Я похож… на нее…

– На Корин? – переспросил Макс и задумался. – Твоя мать была эгоистичной и расчетливой женщиной, Жюстин. Но не злой. Значит, ты считал, что обречен быть негодяем только потому, что ты ее сын? Но в тебе ее крови не больше, чем в Филиппе.

– Да, но он… – Жюстин отвел взгляд от Макса. – Но из нас двоих он был лучшим.

– Вздор, – коротко сказал Макс.

– Неужели? Я знаю одно: Филипп был таким, каким я сам хотел бы быть, но не мог.

Жюстину даже стало жарко от усилия выразить словами то, о чем он никогда не говорил. Странно, но желание заставить отца понять его было таким же сильным, как потребность сказать Селии о своей любви. Жюстин всегда был скрытен в том, что касалось чувств, опасаясь, что откровенность может быть использована против него. А теперь почему-то он не мог остановить себя.

– Я долго не понимал, почему она нас бросила и почему ты стал таким равнодушным и сердитым. Я тогда думал, что все произошло из-за меня: если бы я был хорошим, как Филипп, она не стала бы тебе изменять. Она полюбила бы свою семью. И осталась бы жива, а ты…

– Нет, – резко прервал его Макс, – это не имеет к тебе никакого отношения. Посмотри мне в глаза! – В его голосе прозвучала властная нотка. – Что бы ты ни делал, как бы себя ни вел, ты ничего не смог бы изменить. Это не твоя вина.

Легкий ветерок шуршал в листьях и доносил запах кипарисов. Жюстин вдруг почувствовал, будто тяжесть свалилась с его плеч. На глаза навернулись слезы. О Господи, этого только не хватало!

– Я тебе верю.

– Ты не обязан искупать несуществующие грехи и жертвовать собой ради Филиппа.

– Кроме меня, никто не вызволит его с этого проклятого острова. В Новом Орлеане ты не найдешь ни одного человека, которому была бы известна хотя бы десятая доля того, что знаю о Доминике Легаре я.

– А если я верну Филиппа, но потеряю тебя?

Лицо Жюстина вдруг расплылось в улыбке.

– Неужели тебя это волнует?

Макс схватил его за шиворот, словно пес шкодливого щенка. Этот жест мог бы показаться смешным, если бы его сделал человек менее внушительного роста, чем Макс.

– Представь себе, волнует! Именно это я и пытаюсь втолковать тебе, глупец.

– Ты мне тоже дорог, отец.

– Я не хочу тебя потерять.

– Не потеряешь, если не будешь вмешиваться.

Они пошли по аллее дальше. Макс вдруг неожиданно сказал:

– Есть еще кое-что, о чем я хочу рассказать тебе.

– О чем это ты? – осторожно спросил Жюстин.

– Комендант базы Мэтьюз и лейтенант Бенедикт собирают силы, чтобы напасть на остров.

Жюстин остановился.

– Что? И ты давно об этом знал?

– Несколько недель, не меньше.

– Почему, черт побери, ты не сказал мне об этом? – сердито спросил Жюстин.

– Мне казалось, тебе это ни к чему.

– Тысяча чертей! И когда же планируется операция?

– Послезавтра.

– Послезав… – Жюстин, не договорив, выругался:

– Идиоты! Там в гавани стоят суда, вооруженные дальнобойными орудиями. Они перебьют половину солдат, прежде чем Мэтьюз успеет подойти к острову достаточно близко, чтобы его обстрелять.

– Возможно. Но Легар стал слишком серьезной угрозой. Власти не могут больше не обращать внимания на его наглость.

– Ты рассказал Мэтьюзу о Филиппе? О том, что его, возможно, держат в плену на острове?

– Конечно, не рассказал. Если бы рассказал, то тебя немедленно арестовали бы.