Рожденные ползать - Виктор Лебедев

Игорь Владимирович и Колька сидели на полу, еще не пришедшие в себя после всех событий, а потому мало обращающие внимание на происходящее сейчас. Слишком мало времени прошло с момента, когда родная станция канула в небытие.

– Будешь штурманом, Миша.

– Что я должен делать?

– Ну, следи за горизонтом, – улыбнулся Данилов. – Высоко подниматься мы не будем, чем выше – тем больше потеря подъемной силы из-за разреженности атмосферы. Полетим низко над землей. Да и перелет будет недалеким. При благополучных раскладах займет около трех часов.

Миша посмотрел вниз, и с непривычки закружилась голова, деревья показались ему такими маленькими. Прямо под ним расстилалось зеленое море, оно шевелилось, покачивалось, колыхалось. А вон стремительно уплывает вдаль войсковая часть, и, быть может, там на плацу до сих пор стоит Пал Палыч, всматриваясь в небо и приложив руку к козырьку. А дальше, там, где заканчивались границы Царицынского леса, начинался город. Он был огромен, величав и мощен даже сейчас. И он был мертв, неподвижен – словно памятник ушедшей эпохе. И все равно Мишу охватило благоговение перед масштабами открывшегося сверху вида. Он посмотрел на Данилова – как тот реагирует на увиденное, но лицо Ивана было грустным, ведь он знал другую сторону города, он видел его живым. Сталкер перехватил взгляд парня и подмигнул ему:

– Считай, Миша, что ты на обзорной экскурсии.

И, помолчав, добавил:

– Жаль, что ты не видел прежнюю Москву. А с другой стороны, я тебе завидую, тебе не понять, что потеряли мы.

Дирижабль плыл дальше, миновал Царицынский парк, потянулись первые дома за ним.

– Смотри, Миша, а вон и твой дом, – Данилов указал рукой на крохотный павильон станции Орехово, и тут же пожалел, что сказал это вслух.

«Какой же я дурак, сам напоминаю об ужасе, который довелось пережить совсем недавно этим несчастным. Ведь дома у них больше нет». Но Миша был поглощен полетом и, видимо, не расслышал. А Игорь Владимирович и Колька были в этот момент в другом конце кабины. Данилов кинул взгляд на запад – оттуда надвигались лиловые облака, но они были далеко, беспокоиться было рано.

– Есть еще кое-что, – задумчиво сказал Данилов. – Надо сообразить, как будем приземляться. Можно попробовать сесть на землю, двое из нас спрыгнут и привяжут канат к чему-нибудь. А потом мы нагрузим дирижабль балластом, чтобы ветром не сорвало.

Миша уверенно кивнул.

– Справимся. Как прибудем на место, разберемся.

Что привело его сюда? Ноги подчинялись телу уже с огромным трудом, Вильдер понимал, что ему оставалось уже не так много, но это его не волновало. Видели бы его сейчас – настоящий старик, полусогнутый, еле передвигающий ноги, жалкий и беспомощный, в рванине и треснувших солнечных очках. Давно ли он разгуливает без противогаза? Плевать. Зато напоследок подышит настоящим воздухом, а не через тесную резиновую маску с фильтрами.

Вильдер стоял на мостовой напротив дома, в котором он провел, наверное, свои самые лучшие годы. Стоял и примечал, как изменился с той поры его родной уголок: трещины расползались по стенам, чернели провалы-окна, некоторые – с сохранившимися рамами. На крыше происходила какая-то возня – там две вичухи боролись между собой за недавно пойманную добычу, огромного слизня, которому не посчастливилось оказаться на открытой местности. Когда охота кушать, и такой живностью не побрезгуешь. Наконец, они разодрали надвое тело жертвы и убрались восвояси, каждая в свою сторону, неся в когтях куски извивающегося тела монстра. Жирные вонючие капли – кровь слизня – упали совсем рядом с Вильдером, и Сергея передернуло от отвращения. А еще недавно он превозносил новые формы жизни и считал их совершенными. Накатила тошнота, и Сергей упал на колени, дергаясь в спазмах. Встал с трудом, на это ушло, казалось, не менее получаса. Он вновь вспомнил о Мише.

– Прошу… спаси и сохрани его… прошу тебя…

И вдруг на мгновение огромная тень накрыла Вильдера и заскользила дальше по земле, причудливо искривляясь на местности. Сергей поднял голову, и его губы тронула улыбка. «Они сумели, выбрались, смогли подняться в небо». Сигарообразный дирижабль скользил по небу легко, рассекая воздух, его серебристые бока искрились на солнце, а сбоку было написано неровным почерком слово «Надежда».

– Господь с вами.

Вильдер взглянул на фотографию, которую все это время держал в руке. С нее смотрела на него и мило улыбалась молодая девушка, Мишина мама. А ее обнимал за талию, стоя спиной к фотографу, молодой Сергей.

Глава 16

Полет

По просьбе Миши Данилов все-таки поднял дирижабль повыше. Вид с высоты открывался такой, что дух захватывало. Сейчас они шли вровень со стремительно надвигающимися облаками с запада. «Сброшу высоту попозже, – подумал Данилов, – пусть парень мир посмотрит».

Почти повсюду зеленел огромный океан разросшейся растительности, обступая заброшенные поселения. Позади, словно большая язва на теле земли, темнел город, переплетаясь улицами. Зелень потихоньку подбиралась к нему, тянула свои руки; и ясно было, что когда-нибудь изумрудный океан поглотит разрушенный город.

Лес был потрясающе красив и обманчиво спокоен. Но Миша знал, что может скрываться в его дебрях, какие разнообразные формы расплодились там, наплевав на законы эволюции. Искрились в солнечном свете утопленные в зелени озерки и речушки, торчали мачты линий электропередач, темнели прогалины. Природа расправила плечи, скинула с себя человеческое иго и теперь безраздельно властвовала на своей территории. Миша вдруг подумал, насколько ничтожны они сейчас по сравнению с разгулявшейся вокруг флорой и фауной, вошь на теле, которую надо раздавить, чтобы она не докучала природе больше. В принципе, все к этому и идет. Таких вошек становится все меньше и меньше, в итоге они исчезнут с лица земли, которая наконец вздохнет спокойно. Но Мише не хотелось исчезать, он еще поборется, он еще попытается изменить хоть что-то.

Незаметно для себя он ударился в воспоминания. Вот мама читает ему книжку перед сном и гладит его волосы, вот Игорь Владимирович находит металлический значок и цепляет его Мише на рубаху, на значке – летящий пассажирский самолет. А вот они с Колькой и другой детворой играют в прятки, благо, укромных мест на станции полно. Миша почти всегда выходил победителем, редко кому удавалось его отыскать. Воспоминания сменяли друг друга, накладывались, путались. Были счастливые, но были и грустные – о том, как не возвращались старые знакомые с поверхности, умирали от болезней жители или наступали особенно голодные времена. Но та жизнь на станции была близкой, родной, и жаловаться на судьбу Миша точно не собирался. А уж на такие приключения, как в последние дни, даже богатой Мишиной фантазии не хватило бы.

Данилов поглядывал на растрепанного парня, стоящего рядом, и в душу закрадывались новые чувства, которых он боялся и всячески стремился прогнать прочь. Волей-неволей приходилось учитывать тот факт, что перед ним не просто парень, а его сын. Пока он еще не готов к разговору по душам, но этот день непременно настанет, если они живыми выберутся из всех передряг.

Вдруг слева от дирижабля Данилов заметил черное пятнышко, понемногу увеличивающееся в размерах. Что там? Иван напряг зрение и разглядел, что к ним приближается огромная птица. Вичуха. Данилов сжал штурвал – кто знает, чего можно ожидать от птички, еще не хватало, чтобы она надумала помериться с ними силой и выяснить, кто на самом деле является истинным повелителем неба.

– Коля, – скомандовал Данилов, – к пулемету по левому борту, приготовиться, у нас гостья.

Мишин товарищ подскочил, помотал головой, прогоняя свои печальные мысли, и занял место за станком с «Утесом». Ствол запрыгал в руках парня, пока тот не приноровился и не навел механический прицел на приближающуюся тварь. Колька замер в ожидании команды. Было видно, как невеселые думы на время отступают, азарт и адреналин приходят им на смену, начинает подрагивать палец на спусковом крючке, и его приходится удерживать, потому что еще не время, надо подождать, вдруг птичка уберется восвояси.

– У-у, с солнечной стороны заходит, – мрачно прогудел Данилов. – Поэтому так поздно заметили. Грамотная птичка, однако, знает толк в тактике воздушного боя.

Но нападать тварь не спешила, видимо, решила разведать, что перед ней такое. Какое-то время вичуха просто следовала параллельно их движению, присматривалась к дирижаблю. В дирижабле четыре пары глаз, не отрываясь, наблюдали за ней, выжидая, что же предпримет птичка. Отсюда было видно, что тварь явно не в духе – быть может, они вторглись на ее территорию, и этого вичуха стерпеть не могла. И размеры дирижабля птичку совсем не смущали – подумаешь, летательный аппарат больше нее в несколько раз. Тварь, очевидно, была не из пугливых.

– Может, пальнуть? Свалит тогда побыстрее, – обернулся к остальным Колька.