Кукла. Прошлое, которого не было - Stashe

— Так значит, все-таки Алиса? — Спросила я. Но почему тогда мне снятся кошмары Табат?

Ингирит внимательно смотрела на меня:

— Видишь ли, вскоре после того, как мы сняли матрицы Бат и Алисы, проект заморозили. Тело клона законсервировали. Но, наверное, есть свои плюсы в длительном хранении образцов. Спустя два с половиной года ученый по имени Баал, увлеченный поиском «души» или «разума» в информационном коде, решил проверить свои догадки. Матрица, по сути, является энергетическим слепком импульсов, переведенных в числовой вид. Она включает в себя не только базовые характеристики личности, но и воспоминания, и индивидуальные особенности, все, что делает нас отличными от других, уникальными и единственными в своем роде. Полная загрузка «Я», за исключением утерянных в процессе разложения мозга фрагментов, разумеется. Хотя проект восстановителя был приостановлен, машину к тому моменту мы уже собрали, хотя и не успели протестировать. Баал гений. Он получил разрешение использовать резервные материалы и поэкспериментировал с двумя матрицами, совместил их и загрузил получившийся код в тело клона Алисы. А он взял и ожил.

— Это были матрицы человека и куклы? Алисы и ее дочери Бат? — С ужасом спросила я.

Ингирит не ответила, но мне было достаточно посмотреть на нее.

— Я совмещаю в себе двух сразу?!

Морок вздохнула и легонько похлопала по корпусу восстановителя:

— Мы до сих пор затрудняемся с определением. Что такое ребенок, Табат? В конечном счете, слияние двух информационных кодов. Так почему не предположить, что ты, получившийся от объединения другой формы информационных кодов, младенец? Тут не играет роли ни пол родителей, ни их родство, только личностные характеристики. Уникальное существо, индивидуум, личность, оригинал, не копия. Ребенок. Да, есть вопросы и их много, так как само явление нами практически не изучено. Например, сны. До твоего похищения, мы успели провести ряд тестов. Воспоминания ментальных родителей прорываются неосознанно, чаще, во время отключения активного сознания. Причем, сны были из того прошлого Алисы, о котором она сама ничего не помнит. А при бодрствовании, мозг сразу блокировал лишнюю в его понимании информацию. Строго говоря, твои сновидения — память предков, а не собственные воспоминания. Твоя жизнь, Табат продолжается примерно пять лет.

— Прошлое, которого не было… и что теперь? — Растерянно спросила я.

— А теперь, придется решить, останешься ты с нами или вернешься на «Астру».

— И вы просто отпустите меня?

Ингирит развела руки в жесте насмешливого удивления:

— Конечно, нет. Ты выкупишь свободу. Это будет справедливо. Мы проведем полный цикл исследований, снимем копию матрицы твоего мозга для наших ученых. Также, тебе придется нам помочь решить проблему с Агатой. Такова цена свободы и безопасности людей. А если в твоих путешествиях тебе встретится идеальная копия, то ты сделаешь все, чтобы спасти ее и переправить на Капао. Согласна?

— А что будет с Агатой?

24 глава

Ультиматум

Ингирит выглядела удивленной. Нет, скорее не удивленной, а задумчиво-недоумевающей. Тем не менее, голос ее зазвучал равнодушно и безучастно:

— Значит, даже после того, что эта женщина сделала, ее судьба тебе не безразлична?

Я ответила честно:

— Ты ведь хочешь наказать ее моими руками. Я хотела бы понять как именно.

Ингирит усмехнулась. Взгляд ее глаз стал не просто холодным, а ледяным:

— Куклы не люди. Никто не попросит вонзить нож в спину, если мы об этом. Я хочу, чтобы Агата больше не наносила такой ущерб нашей колонии своими безумными выходками. Не больше и не меньше. Подробности будут тогда, когда я узнаю, на что же решилась наше единственное созданное, а не восстановленное дитя.

— Дешево, — тихо произнесла я.

Она уставилась на меня светлыми, словно жидкое серебро, глазами:

— Что, прости?

— Звучало дешево. К какому чувству ты сейчас взываешь? Кто в это должен поверить, я или все-таки ты? Откуда я знаю, что скрывается за этим спектаклем? Жизнь научила меня простой истине, за любым действием всегда есть скрытый мотив. У вас их предостаточно, судя по всему.

— Люди вызывают у тебя больше доверия? — Несколько демонстративно удивилась Ингирит, — мне кажется, я ошибалась. Ты не идеальная копия, а существо с порядком изуродованной психикой и комплексом жертвы. Что хорошего тебе дали люди, только по-честному?

— А вы?

Она как-то слишком по-человечески пожала плечами:

— Жизнь, девочка.

Мне нечего было возразить. Ситуация заходила в тупик. Куклы действительно не сделали мне ничего плохого. А люди есть люди. Я немало от них вытерпела. Но как быть с другой стороной медали? Игра по предложенным правилам? Хотя в теории, мы действовали при свете дня, я прекрасно понимала, что нахожусь в абсолютной темноте предположений относительно того, что скрывается за вежливой непроницаемостью кукол. Любой из неверных шагов мог вести к непредсказуемым последствиям. Если бы рядом находился Сневедович с его командой, я и секунды бы не колебалась. Однако кто знает, что станет с Бусом, Гаем, Мартой, Маратом, наконец, в случае моего неверного ответа Ингирит?

Меня одолевали сомнения. Смогу ли взять на себя подобную ответственность? Смогу ли спокойно жить, зная, кто нажал не на ту кнопку? С другой стороны, я действительно должна так сокрушаться о тех, кто для меня, казалось бы, временные попутчики? Моя проблема заключалась в честном ответе самой себе на один простой вопрос. По-прежнему ли мне безразлична судьба людей, с которыми я провела бок о бок почти полгода?

Ингирит какое-то время рассеянно наблюдала за полутенями, мягко лежащими в многочисленных углах помещения. Ее взгляд равнодушно скользил по стенам и так же равнодушно периодически проходил по мне. Знать, что это не более чем видимость, и на самом деле Ингирит далеко не все равно, было приятно, но зато порядком угнетало ощущение, что я для нее — открытая книга. Слишком просто и легко читаемая. Не знаю, как у нее вообще получалось рыться в чужих мозгах без малейших усилий? Как я ни старалась, войти в мысленный контакт с мороками смогла лишь раз, ненадолго, и как только Алиса почувствовала мое присутствие, то тут же закрылась.

— Знаешь, с твоим именем связана одна трогательная история, — внезапно решила пооткровенничать морок.

Я подняла голову и молча посмотрела на нее. Не скажу, что меня сильно интересовал рассказ, тем более начатый с подчеркнуто человеческих выражений. Она думает, сейчас я в состоянии оценить душещипательные речи? Но если Ингирит сама предлагает отвлечься, почему нет?