Башня Драконьей Кости - Высоцкий Михаил

- И что теперь? - спросил я.

- Теперь подожди, пока я тоже перекушу, а потом пойдем.

- Куда? - не понял я.

- Туда! - ответил Гоб, для наглядности тыкнув когтем прямо в сторону коридора с лезвиями.

Я не стал уточнять, как именно пойдем. Раз Гоб так сказал, значит, так и сделаем. Однако, когда Гоб закончил перекусывать, он зачем-то снял со спины гитару, и заиграл простенький, но очень мелодичный мотивчик. Который я раньше никогда точно не слышал. Я уж подумал, что таким образом он остановит механизм - но ничего подобного, лезвия как сверкали, так и продолжали сверкать. Но спрашивать, почему именно сейчас Гоб решил помузицировать, я не стал. Все равно не ответит.

- Забирайся на плечи, - сказал он, и мне ничего не оставалось, кроме как залезть ему на шею.

А потом мы пошли. Просто пошли вперед, как будто вокруг не мелькают лезвия и не сверкают копья, а Гоб еще при этом и пританцовывал - шаг вперед, два назад, влево, три вперед, вправо, назад, два вперед… Гоб танцевал, играл, я сидел у него на плечах, и только тогда догадался, что именно он делал все время до этого. Ловил мотив. Как человек с идеальным слухом, мой приятель гнилозубый сразу же почувствовал, что движение механизмов отнюдь не хаотично - он услышал их мелодию, после чего сам ее воспроизвел на своей гитаре, и теперь танцевал под этот ритм. У него даже глаза были закрыты - Гоб вообще почти всегда музицировал с закрытыми глазами. Я же сидел на нем, и боялся шевельнуться - не дай бог собью с ритма, в тот же миг мы оба превратимся в один кусок мелко нарезанного мяса. Но не так то просто Гоба с ритма сбить, он прошел всю сотню метров, на которую тянулся коридор, ни разу не сфальшивив и не сделав ни одного лишнего шага, причем даже не вспотел. И все та же улыбка на вечно довольном лице, как будто только что мы вдвоем не со смертью плясали, а на королевском балу.

- Хорошая мелодия, - только и заметил Гоб, - тот, кто эту ловушку делал, был талантливым композитором, мне еще никогда не было так приятно играть.

А потом мы опять услышали вой. Только на этот раз он был гораздо ближе, и столько в нем звучало боли и тоски, что даже на железном лице моего приятеля невольно эмоции прорезались. Только это было что угодно, но не страх.

- Как фальшивит, как фальшивит… - горько покачала головой Гоб. - Разве так воют? Он даже одну ноту не может взять, все время с октавы на октаву прыгает, и туда же…

Вот такой вот у меня приятель. Настоящий гоблин, и самый лучший друг.

Мы пошли вперед, с каждой секундой ожидая, что еще нового для нас создатели всего этого заготовили. Ждали очередного зала с препятствиями, и он не замедлил показаться. Только я даже не сразу понял, что это пещера. Показалось, что мы вышли опять на поверхность, потому что таких подземелий просто не бывает. Геологически это полный бред, а если бы кто попытался такое сотворить руками, то у него бы ничего не получилось. Пещера простиралась до горизонта, ее потолок, поднимающийся куда-то в небесные выси, светился монотонным голубоватым цветом, создавая впечатление, что это не каменный свод, а настоящее небо. А посреди пещеры стоял замок, даже лучше сказать Замок, потому что ничего подобного я нигде не встречал. Тяжело было оценить пропорции, насколько он огромен, но если исходить из того, что его ворота как минимум в человеческий рост, то высота одних только замковых стен была под сотню метров, а грандиозный шпиль стоящей внутри башни был не ниже, чем Башня Драконьей Кости. То есть очень высокий. При этом Замок стоял посреди абсолютно пустой равнины, а к его воротам вела единственная дорога, которая как раз начиналась у наших ног.

А у входа в Замок на цепи сидел Зверь. Тоже с большой буквы, потому что других таких не бывает. Даже зоркий Гоб не мог разглядеть, что это за чудовище такое, но не было никаких сомнений - только оно и могло выть. Потому что больше никого в обозримых окрестностях не было.

Мы даже не подумали, что это может быть ловушка, потому что ни один всесильный безумец не создаст такое лишь в качестве отвлекающего маневра. Как-то было самоочевидно, что замок и есть наша цель, а Зверь у ворот - последнее, шестое испытание. Да и это было логично. В этом мире вообще все были помешаны на цифрах два и три, а также на всех их производных. Дважды три - шесть телег в местных караванах, дважды шесть - двенадцать дней в местной "неделе", двенадцать "недель" в местном "году", трижды двенадцать - тридцать шесть богов. Потому логично было предположить, что и в данном случае справимся со Зверем, и на этом приключения закончились.

Чем ближе мы подходили к Замку, тем более внушительным он становился. До какой-то поры. Так всегда бывает, любые небоскребы с определенного расстояния кажутся наиболее внушительными, потому что когда подходишь ближе - не можешь оценить их высоту. Так и тут, стены Замка поднимались куда-то в небеса, что только задрав голову и можно было разглядеть, где там они заканчиваются.

Но нам было не до стен, перебраться через них даже Гоб бы не рискнул. Все наше внимание занимал Зверь, который тоже заметил наше появление, и наблюдал, как мы приближаемся к охраняемым им воротам. Не проявляя до поры, до времени враждебности.

- Гоб, - спросил я, - ты в каких-нибудь легендах слышал про подобные существа? Или, может, в сказках, балладах.

- Да что-то не припомню, - огорчил меня приятель, - если бы слышал, вряд ли бы забыл.

Действительно, забыть Зверя невозможно. Он у меня и сейчас перед глазами как живой стоит. Сидит. Лежит. Не пойми что делает. Все эти слова просто бессмысленно относительно Зверя, потому что сидеть, стоять или лежать надо на чем-то, а я так и не понял, где у него что. Огромный, размером со среднего динозавра, Зверь не имел рук или ног, а представлял собой огромное сферическое туловище, оно же голова, из которого во все стороны торчали отростки, похожие то ли на клешни, то ли на щупальца. С их помощью Зверь и перемещался с места на место, и хватал предметы, и обмахивался, как хвостом. Сам же центральный сегмент, туловище, представлял переплетение многочисленных глаз на тонких стебельках и клыкастых пастей. При этом всем у Зверя не было ни низа, ни верха - только за время нашего ожидания он совершил несколько переворотов вокруг оси, и то, что сначала было низом, стало правым боком. Оригинально была к Зверю прикреплена цепь - так как у него не было никакой шеи, то огромные железные звенья были намертво сращены с плотью Зверя сразу в четырех местах, видать, для надежности. Как при этом Зверь умудрялся не запутаться в цепях при своих постоянных поворотах, диву даюсь.

Пока мы были далеко, он лишь наблюдал за нами, направив все свои глаза-отростки в нашу сторону. Но стоило переступить незримую границу, как Зверь тут же сдвинулся с места. Перевалившись, что его верх стал животом, он устроился как раз между нами и воротами замка, щелчком клешней продемонстрировав, что особо теплых чувств к нам не испытывает.

- Есть какие-то идеи, что делать? - спросил я у Гоба, и добавил. - На мою магию рассчитывать не стоит, я уже попробовал - Зверь имеет к любой магии иммунитет.

- Мои сабли тут тоже не очень помогут, - обрадовал меня Гоб.

- Может, поищем другой вход? - вслух подумал я, и сам же себе ответил. - Хотя вряд ли он есть, кто бы этот Замок ни построил, они наверняка позаботились, чтоб всякие незваные гости внутрь не пробрались. Может, ты попробуешь музыкой его отвлечь? А я пока попробую пробраться…

- Если тебе твоя жизнь надоела, то можно попробовать, - согласился Гоб, - если еще хочешь пожить, то я бы не советовал. Хотя право твое, ты тут главный.

- Хорошо, тогда что же нам делать?

- Может, попросишь нас пропустить? - на полном серьезе посоветовал мой приятель, он вообще умеет разные глупости серьезно говорить, никогда не поймешь, шутит он, или издевается.

- Хорошо, - шутки ради согласился я, и, повернувшись к Зверю, сказал. - Многоуважаемый страж, нам очень надо пройти в этот Замок, не могли бы вы нас пропустить? Мы бы были вам весьма благодарны.

- Я бы с радостью, но не положено, - ответил Зверь всеми своими пастями одновременно, отчего звук получился какой-то объемный - как будто много человек сразу говорило.

Конечно, я удивился. Это мягко сказано, я даже подумать не мог, что Зверь говорит, и беседовать с ним шутки ради начал. Но отступать было поздно. Так что я постарался запрятать подальше свое удивление, и продолжать беседу так, как будто я сразу понял, что перед нами не неразумный хищник, а вполне разумное существо.

- Почему же так, многоуважаемый страж?

- Сожалею, - ответил Зверь, - но меня создали как раз для того, чтоб я никого не пропускал. Те, кто меня создал, очень не хотели, чтоб всякие разные беспокоили их покой.

Я посмотрел на Гоба, но он из беседы самоустранился. Как всегда. Мечем помахать, или веслами, или через пропасть сигануть, или через коридор с ловушками перебраться - это он завсегда. А как только с кем-то поговорить надо, сразу же затихает, делает вид, что его вообще тут нет. Вычесывает когтями вшей из шевелюры, насвистывая мелодичный мотивчик. Мол, я тут ни при чем, разбирайся как-нибудь сам. Так что пришлось мне самому продолжать со Зверем переговоры.