Волчица и пряности. Том 10 - Исуна Хасэкура

Чтобы выплатить сегодняшний налог, монастырь готов был опустошить все свои кладовые – и это ради короля, который уже долгое время вымогал у него деньги.

Хаос растекался все дальше, точно капля масла, брошенная на поверхность воды. Все-таки оставалась еще возможность, что монастырь не купил волчьи кости, а просто таил где-то крупную сумму денег, которой и собирался сейчас расплатиться.

Но даже и в этом случае вовсе незачем было держаться с Альянсом так заносчиво. Обеспечить себе больше источников денег на крайний случай – вот мудрое решение. Неужели они придумали что-то новое и хитрое? А может, о чем-то договорились с королем?

Все были заняты прикидками вариантов и исходов, когда вдруг подал голос торговец, до того молча следивший за суетой из угла.

– Раз они сообщили, что заплатят налог, значит, они будут перевозить деньги? Если мы уверены, что им заплатить нечем, все, что нам нужно сделать, – убедиться, есть у них деньги или нет, не так ли?

Большинство собравшихся здесь людей не сомневались, что денег у монастыря нет; но даже если монастырь сможет заплатить – проблемы, с которыми он тут же столкнется, были видны невооруженным глазом. Скорее всего, монахам придется заполнить ящики камнями; по-видимому, лучшим решением для Альянса было бы сделать ставку на эту возможность.

– А может, они хотят подстроить аварию, пока у нас тут не прекратился беспорядок? – высказал свои мысли другой торговец.

– Может быть… это, кстати, объясняет, почему они приняли решение так быстро: чтобы не дать нам времени подумать.

Тотчас по всей комнате раздались голоса: «Да, точно, так и есть». Лоуренс кинул взгляд на представителей Альянса, стоящих с краю толпы; похоже, они общего мнения не разделяли. И Лоуренс тоже.

– А в письме указано, когда именно они собираются платить?

Ничего удивительного не было бы, если бы монахи указали точное время – раз уж они решили огорошить Альянс этим дерзким ходом. Собственно, похоже, они так и сделали.

Представители по-прежнему смотрели на письмо с кислыми лицами, и Лоуренс прекрасно понимал, что у них сейчас на душе. Монастырь хотел, чтобы все узнали дату и время. Скрыть их было уже невозможно – ситуация вышла из-под контроля.

– Сегодня в полдень. По снежной целине, путем Святого Хеврониуса.

– Что я и говорил! Они просто напрашиваются, чтобы мы за ними пошли!

– Если они собираются выйти в полдень, медлить нельзя. Там возле холма Суриели полно болот – идеальное место, чтобы изобразить аварию.

– Идемте! Кто не рискует, тот сидит без денег!

Волна выкриков подвела итог общей сумятицы; возможно, у всех просто голова кружилась из-за недосыпа.

Лоуренс не заметил, когда Хоро подошла к нему, но она стояла рядом и тянула его за рукав. Однако он понятия не имел, что делать. Даже представители Альянса были явно сбиты с толку, и никакие более удачные идеи в голову не шли.

Однако же он, не будучи членом Альянса, мог взглянуть на ситуацию более-менее беспристрастно. И как только он это сделал, ему сразу стало ясно, что именно, скорее всего, происходит: монастырь заманивает их в ловушку.

Если торговцы в охватившей их горячке смешают воедино смелость и жажду наживы, они вполне могут, развернув знамена, встретить монастырский караван, везущий ящики. При везении они обнаружат, что в ящиках камни, и возрадуются… но что если там окажутся деньги?

Альянс погрузится в отчаяние. Хуже того – поскольку монастырь не обязан предъявлять Альянсу содержимое ящиков, последует драка. Монастырь сможет с легкостью обвинить Альянс в попытке забрать деньги, предназначенные для короля, – а это непростительно.

Или же они просто заявят, что Альянс украл деньги, пока их везли в королевский дворец, и тогда ситуация станет накаляться – каждая сторона будет упрямо держаться своей версии. При этом любое кровопролитие послужит подтверждением версии монастыря.

Король – а вердикт выносить именно ему – расценит происходящее как возможность избавиться от Альянса, который смеет вмешиваться во внутренние дела его страны. Конечно же, он примет решение в пользу монастыря. По сути, монастырь загонит Альянс в угол и заставит отказаться от своих требований.

Альянсу придется заплатить за монастырь налог, да еще и купить у него шерсть по завышенной цене. Впрочем, неважно, как именно монастырь выбьет из Альянса деньги. И Лоуренс понимал, почему представители Альянса молчат. Если они запретят открывать ящики, то тем самым противопоставят себя остальным членам, а это вызовет рознь в Альянсе.

Итак, монастырь воспользовался действиями Альянса, чтобы загнать его в тупик, и теперь ждет, когда Альянс полезет в драку. Но представители Альянса не могли сейчас вмешиваться в происходящее: они ведь тоже были членами Альянса, им нельзя было идти наперекор остальным – ведь их всех объединяла одна и та же цель.

Если так, не следует ли вмешаться Лоуренсу – человеку, не являющемуся членом Альянса и преследующему другую цель? У него были свои причины опасаться того, что Альянс угодит в ловушку. Если монастырь вправду расставил на Альянс капкан и если он сработает, для Лоуренса это будет плохо.

Быть может, монастырь надеется, что сможет водить Альянс за нос, как только вцепится в его уязвимое место; но не следует забывать, что Альянс – торговая организация, ставящая превыше всего прибыль. Как только высшие чины решат, что прибыль здесь не стоит затрачиваемых усилий или что цель не оправдывает средства, Альянс просто выйдет из игры.

Судя по тому, что высших чинов – тех, кто путешествует в черных каретах, – здесь не было, эта сделка явно была для Альянса не столь уж важной. А значит, как только они осознают, что угодили в ловушку, они кое-как разберутся с последствиями и протрубят отступление… и, возможно, никогда уже не вернутся.

Если это произойдет, кто защитит монастырь? Он получит лишь временную передышку, но без Альянса все, с чем они останутся, – огромное количество овечьей шерсти… которую некому покупать. Если монахи считают, что шерсть вновь подорожает, у них есть резон поступать так, как они поступают. Когда какой-то товар годами продается хорошо, любой поверит, что падение спроса лишь временное.

Но едва ли они продержатся долго. И когда они падут, король заберет земли и разгонит монахов. Нетрудно понять, что будет дальше: король разделит земли между многочисленными аристократами, чтобы заручиться их поддержкой, и размеры этих наделов, конечно, будут ничтожными.

Когда разражается война, жители тех мест, куда она приходит, всегда спасаются от нее бегством. И у таких, как Хаскинс, не остается иного выхода, кроме как уходить.