Любовь и честь - Флора Спир

Полотенец не было. Решив поискать сначала в прачечной, а потом на кухне, чем бы вытереться после мытья, Пирс шагнул из перегретой бани в темноту и холод внутреннего дворика. День клонился к закату, и солнце уже село, но Пирс обнаружил, что память его не подвела. В свое прошлое посещение Бэннингфорда он несколько раз был в бане, так что ему было легко найти дверь в прачечную. Едва он успел протянуть руку, чтобы ее открыть, как дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина с грудой сложенной ткани на руках.

– Вот, сэр Спирос, – произнесла Роэз. – Я принесла полотенца, которые вам понадобятся.

Он не стал говорить ей, что она легко могла послать в баню служанку с полотенцами. Вместо этого он с интересом наблюдал, как она подняла позванивающее на поясе кольцо с ключами, выбрала нужный и заперла дверь в прачечную.

– А это необходимо? – спросил он, не забывая говорить с греческим акцентом. – Кто захочет украсть полотенца или одежду? Такие ворованные вещи легко можно найти.

– Я делаю это не из страха пропажи белья или одежды, – ответила Роэз. – Однажды Рэдалф обнаружил здесь солдата со служанкой, которые пачкали простыни, предназначенные для его постели. Он велел их обоих высечь, а я с тех пор держу у себя ключ от прачечной.

– Я вижу на вашем поясе целое собрание ключей, – заметил Пирс с нарочитой небрежностью. – У вас здесь ключи от всех дверей в замке?

– О нет, – покачала головой Роэз. – Есть такие ключи, которые носит с собой только милорд Рэдалф. Когда его нет дома, они находятся у Бэрда. Это ключи от наружных ворот, оборонительных укреплений, оружейной и темниц.

– Но ключи от внутренних помещений замка, винных подвалов, кладовых с едой, покоев западной башни доверяются вам, не правда ли? – заметил как бы между прочим Пирс.

– Почему вы об этом спрашиваете?

– Интересуюсь английскими обычаями, миледи.

– Нет, это нечто большее, чем любознательность. – В полумраке лицо ее трудно было разглядеть. – Кто-то идет. Теперь полотенца у вас есть, а я должна вернуться на кухню. Лиз будет волноваться, где я.

Пирс услышал приближающиеся шаги. По звуку ему показалось, что идут двое мужчин. Они дружески болтали. Чувствуя, что Роэз многое известно и ее можно уговорить поделиться своими знаниями, Пирс решил, что не должен задерживаться здесь. Кроме того, по ряду причин было опасно, чтобы Роэз видели за беседой с чужим мужчиной.

Он сделал единственное, что мог придумать: толкнув Роэз к стенке прачечной, он накинул на нее свой плащ, скрыв знакомое прислуге платье. А когда она вскрикнула, испугавшись и приготовилась сопротивляться, Пирс приник губами к ее губам и тем заставил ее замолчать. Если повезет, прохожие, которые почти поравнялись с ними, решат, что это один из стражников балуется со служанкой, и пройдут мимо, оставив Пирса и Роэз в покое.

За одиннадцать месяцев, прошедших со смерти Йоланды, Пирс не касался женщины. Он избегал этого, и теперь ему не хотелось целовать Роэз. Но поцелуй казался верным способом заставить ее молчать. Он крепко держал ее, прислоняя к стенке, и делал это осторожно, понимая, что она не может справиться с сильным мужчиной. У Роэз была свободна только одна рука, чтобы отбиваться от него, потому что вторая была занята грудой чистых льняных полотенец. Она могла бы дать ему пощечину, но не сделала этого. Роэз тихо стояла, позволяя ему прижиматься губами к своему рту. Затем очень медленно она приоткрыла губы.

Пирс ощутил первый слабый проблеск былого волнения. Он почувствовал, как ее пальцы запутались в его волосах. Опомнившись, она немного отодвинулась, и он сразу отпустил ее. Занятые разговором мужчины, как он и думал, прошли мимо, не обратив внимания на обнимающуюся парочку и не замедляя шага.

– Прошу прощенья, – прошептал Пирс, забыв об акценте, – я подумал, что вам не захочется, чтобы вас обнаружили здесь, наедине со мной.

– А вам не пришло в голову, что если нас увидят целующимися, это будет гораздо опаснее, чем если бы нас застали просто за беседой? – Слова эти должны были бы звучать сердито. Но вместо этого она произносила их как-то мечтательно, и это убедило Пирса в том, что она готова рассказать ему все, ничего не скрывая.

– Роэз, у меня есть несколько вопросов. Ты мне ответишь на них?

Она заколебалась, и он почувствовал, что ей страшно. И все-таки она согласилась. Они стояли так близко, что ее лоб упирался в его подбородок. Прежде чем она могла передумать, он открыл дверь в баню и втолкнул ее внутрь.

Холодный зимний ветер взвихрил теплый пар клубами, пронизанными тусклым желтым светом масляных светильников. Роэз положила чистые полотенца на полку рядом с мылом и тряпками для мытья. Затем она взяла один из светильников и поднесла к лицу Пирса, чтобы лучше его рассмотреть. Она двигала лампу то так, то этак, и Пирс начал беспокоиться.

– Поставь лампу, – тихо сказал он.

– Не поставлю. – Роэз снова переместила лампу, на этот раз так, чтобы свет падал прямо ему на лицо. Он почувствовал, как у нее перехватило дыхание, и увидел, как дрогнула ее рука. Желтый свет заметался, потом замер. К великому его облегчению, она не закричала.

– Сэр Пирс. Это вы?

Он не ответил, надеясь, что она примет простое сходство за свою ошибку.

– А мужчина с вами, которого зовут Люкас, – это сэр Элан?

Пирс молчал. Он выжидал, не сомневаясь, что она сейчас поднимет тревогу, и соображая, хватит ли у него духа убить ее до того, как она это сделает. Но он понял, что никогда не осмелится убить женщину.

– Леди Самира очень похожа на вас, – сказала Роэз. – У нее ваши волосы и добрый взгляд. Ее настойчивые вопросы пробудили во мне подозрения, но вас выдали глаза, сэр Пирс. Прошло столько лет, а я все еще помню их.

– Леди Роэз, – дальше он не продолжал. Она подняла правую руку и провела пальцами по щеке Пирса, бороде, губам. Кончиками пальцев она обвела его красиво очерченный рот. Ее яркие губы были полуоткрыты.

– Никто и никогда не целовал меня так сладко и так бережно, – благодарно проронила она, убирая руку с его лица. – Вы намеревались соблазнить меня, чтобы я предала Рэдалфа?

– Я всего лишь хотел защитить вас от проходивших мимо мужчин, чтобы они не узнали жену Рэдалфа и не доложили Бэрду, что вы со мной беседовали. Леди Роэз, я должен просить вас не раскрывать никому моего присутствия в Бэннингфорде.

– Почему вы вернулись?

– Искать правосудия и возмездия.

– У Рэдалфа? – Она горько рассмеялась. – От него вы правосудия не дождетесь никогда.

– Знаете ли вы что-нибудь о той ночи, когда был убит Криспин? – спросил Пирс.

– Только что Рэдалф его не убивал, потому что сидел в это время за верхним столом. Его оттуда позвали в зал перед входом и сообщили, что на Криспина было совершено нападение, – ответила Роэз. – Я никогда не верила в то, что вы или сэр Элан имеете отношение к смерти мужа Джоанны, хотя никаких доказательств вашей невиновности у меня нет. Больше мне ничего о той страшной ночи неизвестно, хотя, думаю, Джоанна знает, что случилось на самом деле.