Звёзды внутри тебя - Натанариэль Лиат

виде, тётю Шерил хватил бы удар. Стоя под душем и оттирая с кожи грязь и засохшую кровь, Лу рассматривала новые шрамы у себя на груди – память о волчьих зубах. Она пока не поняла, что чувствует по этому поводу. Забавно будет, если когда-нибудь придётся объяснять тёте, как они появились…

У порога ванной ждала её родная школьная форма – аккуратно выглаженная и пахнущая свежестью недавней стирки. Лу высушила волосы, заплела косы. Посмотрела на себя в зеркало.

Удивительное чувство: быть снова такой же – и совсем другой.

Метро сегодня закрылось раньше времени – после происшествия на той недостроенной станции везде проводились проверки на безопасность. Лу было так странно осознавать, что это из-за неё, но в новостях говорили, что никто не пострадал, и, наверное, лишний раз проверить, всё ли в порядке, – это даже полезно? Они с Ингрид и Риком доехали до нужной улицы в полупустом автобусе. Лу не была уверена, что за рулём есть водитель, но, может быть, она просто слишком устала.

В темноте безветренной ночи исподтишка ударил морозец. К утру всё покроется инеем, и лужи подёрнутся ледяной коркой. Можно будет прыгать по ним и слушать, как она хрустит.

Лу не делала этого с тех пор, как не стало мамы.

Все эти жёлтые листья в сентябре, первый лёд новой зимы, запах оттаявшей земли по весне… Крошечные радости. Она только сейчас осознала, как многого была лишена.

Наверное, уже можно осторожно надеяться, что это тоже не навсегда?

Лу не любила все эти книги и фильмы, где перемены и исцеления случаются сразу. Персонаж-трус вдруг совершает подвиг – и тут же становится бесстрашным до конца жизни. Такая ерунда. Она с радостью почитала бы о том, как всё меняется медленно. Два шага вперёд, один назад.

Ведь именно так происходит на самом деле.

– И всё-таки, – спросила Ингрид, – что в итоге случилось с этим проклятым волком?

– Слышала сказку о глупом чудовище, которое пыталось выпить реку? – ответил Рик. – Примерно то же самое. – Он внимательно посмотрел на Лу и ослепительно улыбнулся ей. – Хоть я до сих пор ума не приложу, откуда в тебе было столько силы.

Лу прислушалась к себе. Рик правильно сказал об этом. Свет в ней теперь горел спокойно и ровно. Он больше не поднимал её над землёй. Не светил прямо сквозь Лу, не помещаясь внутри.

Она снова стала обычной собой.

И это было прекрасно.

– Удачно, что этот амарок сожрал лишнее, – вторя её мыслям, заметил Рик. – Иначе тебе не дали бы жить спокойно. Сдаётся мне, что быть обычной человеческой девчонкой куда приятнее, чем волшебным феноменом. Не то чтобы я пробовал то или другое, но всё же.

– Это точно, – охотно согласилась Лу.

Она не думала, что сможет когда-нибудь пройти тот же путь снова. Даже если бы Хельга показала ей ещё одну дверь, Лу вряд ли решилась бы переступить порог. Некоторые вещи делаешь только однажды.

И всё-таки было кое-что, не дающее ей покоя…

Если Хельга сказала, что страшное место, в котором Лу довелось побывать, – это её личный внутренний ад…

Значит ли это, что вся та сила с самого начала была внутри её самой?

Ладно. Ей уж точно не обязательно ломать голову прямо сейчас. Это может подождать хотя бы до утра.

У крыльца дома тёти Шерил Ингрид спросила:

– Ты уверена, что нам не нужно проконтролировать, что с тобой всё в порядке? Ну, то есть мы можем немного подождать. Если ты зайдёшь и поймёшь, что не хочешь там оставаться, помаши в окно три с половиной раза, и я пошлю этого нелепого дылду в шляпе сделать вид, что он твой нашедшийся папаша, или я не знаю…

Лу не выдержала и прыснула. Ингрид критически осмотрела Рика с головы до ног и вздохнула:

– Да, ты права, ничего не выйдет. Рожа у него совсем не внушает доверия.

– Со мной всё будет в порядке, – заверила Лу.

– Точно? – Ингрид строго посмотрела ей в глаза. – Ну, хорошо. Смотри, подменыш уже ушла, так что путаницы не будет. Городской совет обещал теперь присматривать за тобой. Не в смысле слежку установить – этот Беккенбауэр вроде нормальный дядька, – а приглядывать, чтобы тебя больше никто не обижал. Так что ничего не бойся: все подозрительные шумы по ночам – это ветки, или водопровод, или что там ещё бывает. Спокойной ночи. Я встречу тебя завтра после школы, ладно? Хочу наконец узнать всю историю целиком!

Лу кивнула и поднялась на крыльцо.

На пороге она обернулась и помахала друзьям.

Друзья. Слово, которое раньше встречалось ей только в книжках.

Одному Прежнему Богу было ведомо, который теперь час. Лу попыталась отпереть дверь как можно тише, но тётя Шерил не спала – на кухне горел свет и гремела посуда. Тётя вечно мыла посуду, даже если опаздывала, даже если очень устала после работы. Как будто это было так страшно – оставить чашку грязной на целый день.

Наверное, Лу могла бы проскользнуть мимо неё, нырнуть в кровать, сделать вид, что спит. Хотя притворяться, пожалуй, и не пришлось бы – она не сомневалась, что уснёт, как только её голова коснётся подушки.

Вместо этого Лу пошла на звук воды.

– Ну и где тебя носило?! – не оборачиваясь, сердито бросила тётя. – Ты время видела?

Неужели тётя Шерил так ничего и не поняла?! Не заметила, что настоящей Лу не было несколько дней?

Лу стояла в дверях, всем своим существом вбирая уют знакомой квартиры. Она никогда не была здесь счастлива – так почему же вернуться сюда так хорошо? Вновь оказаться среди этих стен, которые целых полтора года прятали и защищали её от остального мира. Среди предметов, которым можно доверять: ведь они только то, чем кажутся, и ничего больше.

Магия – это чудесно, и всё-таки… Иногда возвращаться в обычный мир – это тоже своего рода волшебство.

Из крана била шумная струя, пахло средством для мытья посуды, и Лу вдруг почувствовала, что та ясность, которая снизошла на неё на площади, всё ещё с ней. Она помогала понять некоторые вещи, которые усталому мозгу было сложно ухватить и выразить словами, но эти вещи как будто многое объясняли.

Это как оптические иллюзии на картинках. Ты видишь на рисунке кролика, моргаешь – и он становится перевёрнутой вверх ногами уткой. Смотришь на свою неприятную злую тётку, а потом угол зрения меняется, совсем чуть-чуть – и она уже совсем другая. Лу впервые поняла: даже если Шерил сама, по доброй