Вершина - Зенна Хендерсон

— Ну хорошо. А что же теперь со всем этим делать?

— А что вы вообще делаете с телами, пришедшими в негодность? — невинно поинтересовалась она.

— Чаще всего мы их хороним.

— Ну так о чем же ты тогда спрашиваешь?

Да, эта непредсказуемая женская логика! Хорошо же, будь что будет — я закопаю эту старуху!

Этой же ночью, вооружившись лопатой и ломом дядюшки Джо, я похоронил многострадальные останки рядом с цветочной клумбой, разбитой возле гаража, любимой клумбой тетушки Беллы. Тусклая луна едва освещала окрестности и мне было довольно жутковато, но моя очаровательная подружка все время вертелась неподалеку и беззаботно болтала, слоено я сажал розы, а не рыл могилу. В общем, все походило, как и прежде, на сон, в котором труп был частью ночного кошмара. Я махал лопатой и представлял, что меня ждет дальше.

— Звездная детка, — осторожно начал я, — иногда в жизни каждого мужчины наступает момент, когда ему хочется задать женщине один-единственный вопрос. Что-то типа: “Ты же не собираешься внезапно смыться и покинуть меня навсегда?” У-ф-ф! Чертова глина… Как тут только копалась тетя Белла — уме не приложу! Да, так вот, что ты думаешь о нашем будущем?

— Дурацкий вопрос. Теперь я начинаю понимать ваши обычаи. Конечно же, мы поженимся. А потом посмотрим, что из этого получится. У меня, по вашим меркам, есть еще масса времени. Я должна полностью ассимилироваться, постичь тебя и вашу прекрасную форму жизни! Мы будем жить вместе, как муж и жена. Мне кажется, что наш я цивилизации только выиграют от этого.

То, что она мне предложила, если, конечно, я ее правильно понял, меня вполне устраивало. Это было самое выгодное предложение из всех, которые мне когда-либо делали. С моей стороны было бы полным свинством отказать такой прекрасной маленькой одинокой девушке, которую занесла нелегкая за тысячи световых лет от родины.

— Это так неожиданно, — начал я. — М-да, я думаю, что теперь в яме достаточно места для старой карги… Я согласен на тебе жениться. Но как мы будем зарабатывать на жизнь?

Я вылез из ямы и поцеловал свою будущую жену, одновременно подпихивая старуху ногой к краю могилы. В общем, мы успели похоронить ее до того, как наступил рассвет.

На следующий день мы подали заявление, а еще через три дня сыграли свадьбу — насколько я знаю, первую в истории земной цивилизации межпланетную свадьбу!

Как вскоре выяснилось, проблема денег решалась довольно просто. Сначала, правда, супруга подошла к ней по-женски наивно. Дело в том, что она прекрасно умела делать их из старых газет, точно так же, как в свое время она смоделировала себя. В виде эксперимента она произвела несколько купюр. Но я начал возражать;

— Да, это, конечно, простой способ делания денег, дорогая. Но нельзя же все понимать столь буквально! Видишь ли, наше правительство не может равнодушно смотреть на людей, которые тоже умеют печатать деньги. Ему нравится тешить себя мыслью, что никто кроме него до этого не додумался…

Я боялся, что она не поймет меня, но, к счастью, ошибся.

Государственный контроль, бюрократия и тотальная слежка, — все это было ей хорошо знакомо.

— У нас дома то же самое, контроль за производством и распределением энергии, — пожаловалась она в свою очередь. — Ты даже не представляешь, какого труда моей партии стоило накопить энергию, достаточную для полета. Наверное, нам стоит найти другой способ делать деньги. Кстати, сколько их у тебя?

На моем счету в банке лежало 37 долларов 62 цента, но дом был переписан любящими родственниками на меня, и мне удалось занять под его залог пять тысяч, которые я тут же вложил в дело.

Наверное, со времен царя Мидаса, я был самым удачливым вкладчиком. Если я покупал землю, то из нее уже через неделю били нефтяные фонтаны, Правда, еще через неделю выяснялось, что на этой земле по всем законам геологии нефти нет и быть не может, но я к этому времени всегда успевал смыться. Для меня не имело никакого значения, во что вкладывать деньги — в акции или в недвижимость. Я просто греб их лопатой. Правда, случались и накладки. Один раз моя жена так довела налогового инспектора, что у бедняги случился сердечный приступ.

Мы много путешествовали, но всегда возвращались в наш старый домик, нас просто очень тянуло туда. Наверное, мы были слишком сентиментальны!

Свободное время мы проводили в музеях и библиотеках, на концертах и всяких шоу. Как только в культурной жизни появлялась какая-нибудь новинка, мы обязательно были в числе первых зрителей. Наверное, это жена заразила меня своей страстью к операм и симфониям, если не сказать — заставила их полюбить, потому что, если мне, человеку с убогим музыкальным вкусом, казалось, что какое-нибудь произведение слишком шумно или слишком длинно, она тут же исправляла эти недостатки. Но наше познание мира не ограничивалось одним искусством.

Как-то мы поехали в Европу. Я всегда вел себя как любящий муж, абсолютно преданный своей жене. Но там, как на грех, мы попали на концерт одной певички, маленькой брюнетки с круглым упругим задом и постоянной улыбкой на чувственных губах. Дело было, кажется, на Ривьере. Певичка эта пела испанские песни на английском языке со страшным итальянским акцентом.

Я даже не пытался подбить к ней клинья. Я даже не пробовал с ней заговорить! Просто у меня в голове проскочила парочка мыслей о том, что было бы неплохо познакомиться с ней поближе — вот и все.

— Ага! — сказала мне моя жена однажды вечером, когда мы, уже успев возвратиться в Америку, находились в нашем славном домике. Она сидела в кресле и слушала музыку. По приемнику передавали какую-то рок-оперу, которую она тут же окрестила “вторым самым прекрасным достижением человеческой цивилизации”. Я сидел рядом, беззаботно попивая виски.

— А-га, — еще раз многозначительно протянула она. — Значит ты можешь сидеть и спокойно мне улыбаться, а в то же время думать об этой дешевке, об этом поющем тореадоре! Да ты же видел ее всего два раза в жизни! “Ты дважды обо мне подумал”, — пропела она, копируя голос и акцент певички.

— Ну, знаешь, — слабо возмутился я, — ты же обещала не шарить в моих мозгах, словно в своей сумочке! Мужчине необходима личная жизнь, дорогая!

— Как же ты мог думать об этой шлюхе? Ты… — и тут она всхлипнула, — ты больше меня не любишь?!

Ох уж эти женщины! Когда наступает время ссоры, всегда приходится занимать глухую оборону, потому что наступление выбирают они.

— Успокойся, дорогая. Это же так — шальные мыслишки, не более того. Я просто…

— Я знаю, что это были за мыслишки! Прекрасно знаю!

— Она вскочила и выбежала на кухню. Я даже не успел заметить в первую секунду, куда она подевалась, так быстро все произошло. Внезапно домик затрясло, с полок посыпалась посуда и всякая рухлядь.