Ловушка для Горби - Эдуард Владимирович Тополь

А важно одно: мы даем тебе полчаса на то, чтобы привезти на завод Стасова, Обухова, Конюхову и труп девочки. Если…

— Да пошел ты!.. — выматерился в трубку Беспалов и бросил ее на рычаг, распаленно продолжив вслух: — Едри их мать, они мне еще угрожать будут!

Телефон зазвенел снова, капитан резко снял трубку:

— Милиция!

— Полчаса, капитан, — прозвучал в трубке все тот же мужской голос. — Сверим часы. Сейчас 10.12. Все, — и в трубке прозвучали гудки отбоя.

— Кто это? — спросил у капитана лейтенант Козлов.

— «Афганцы», наверное. Провоцируют, суки!

— «Афганцы» — это серьезно, — сказал молоденький Козлов и стал гвоздями прибивать фанерный щит к оконной раме.

— Ты думаешь? — заколебался Беспалов, а затем решительно набрал номер телефона и, еще до того, как ему ответили, раздраженно бросил Козлову: — Да перестань ты стучать!.. — но тут же изменил интонацию: — Алло! Товарищ полковник, это Беспалов из 19-го. Только что мне позвонил какой-то тип с «Уралмаша». Угрожал, что если через полчаса не привезут на завод арестованных, то…

— То что? — спросил голос на другом конце провода.

— Не знаю, товарищ полковник, я не дослушал. Бросил трубку, чтобы не поддаваться на провокацию.

— Ну и мудак, надо было дослушать, — сказал голос. — Ты уверен, что это с «Уралмаша» звонили?

— Да, так он сказал…

— Хорошо. «Уралмашем» ГБ занимается. А тебе я пришлю роту из милицейского училища.

— Спасибо, товарищ полковник.

— Но имей в виду — оружие применять только в крайних случаях!

— Да я и так только в крайних, товарищ полковник. Они мне утром две машины сожгли и окна выбили — куда уж крайней! — обиженно произнес Беспалов.

Гудки отбоя были ему ответом. Он покачал головой:

— Все нервные стали…

Ровно через двадцать минут на двух бронетранспортёрах прибыла рота вооруженных мальчишек — восемнадцатилетних курсантов милицейского училища под командованием старшего лейтенанта. Беспалов, в ожидании нападения «афганцев» или еще какой-нибудь их провокации, приказал курсантам перекрыть оба конца Кирпичного проезда и занять оборону на крышах соседних домов.

В это же время к шести проходным «Уралмаша» подкатили грузовики, набитые гэбэшниками, а к зданию заводской столовой — два рефрижератора с мясными продуктами. На заводе уже шли митинги, но, по русской традиции, без всякой организации — не всеобщий заводской митинг, а вспышки говорилен у каждой цеховой курилки. Правда, это разрозненное толковище отличалось и русским же максимализмом:

— Кончай работу, братва! Даешь им Венгрию!

— Надо как Стасов — на танки и давить милицию!

— А этого мента Шакова — за яйца повесить!

— А что с новыми нормами? Неужели молчать будем?..

Но пока в разных концах десятикилометровой территории «Уралмаша» еще только распалялись очаги заводских митингов, прибывшие на завод гэбэшники уже быстро заняли все проходные и блокировали склад готовой продукции, где стояли готовые к отправке 187 танков «Т-90». Одновременно заводские стукачи и члены парткома и профкома активно разносили по всему заводу слух, что во время обеденного перерыва в столовой будут без талонов продавать рабочим настоящее, говяжье, а не китовое мясо, а также сосиски и масло — аж по два кило в одни руки!

— Наша власть, бля! — сказал сквозь зубы Степан Зарудный, наблюдая за суетой гэбэшников у ворот проходной. — Чуть что — нас же и под замок и кусок мяса в зубы, чтоб заткнулись!

— Я же говорил: сразу надо было выступать! Пока они не очухались! Утром еще! — сказал ему на это молодой сварщик Анатолий Гусько. Он был максималистом, как все инвалиды.

— Ладно тебе! «Сразу»! Под пули лезть, как Стасов и Обухов?

— Если б весь завод пошел, они бы из пулеметов стреляли, — сказал Степан. И посмотрел на часы. — Полчаса кончается. Ладно, я пошел. Без меня ничего не затевайте.

— Понял, — кивнул Гусько.

Зарудный вытер руки паклей и пошел к начальнику смены Левону Акопяну. Будка Акопяна была под самым потолком цеха, на антресолях. Три стеклянные стенки этой тесной клетушки фонарем нависали над двумя конвейерами сборки танков — так, чтобы начальнику смены было видно все, что делается в цехе. Поднявшись по лестнице к этой «голубятне», Степан сквозь стеклянную стенку увидел в будке не только Левона Акопяна, но и еще четырех незнакомых мужчин. Хотя все четверо были разного возраста и в штатских пальто, в их холодных лицах было что-то одинаковое, как в их форменных черных полуботинках. И Зарудный с легкостью угадал: эти из КГБ. Трое из них стояли у окон, наблюдая сверху за цехом, а четвертый что-то выпытывал у красного и явно закипающего от злости Акопяна.

— Нет, я ничего не слышал! Но люди правильно волнуются! Кто может выполнить эти новые нормы? Мы танки делаем, а не гондоны! — донесся до Зарудного голос Акопяна. Степан понял, что начальник «держит оборону», сатанея от необходимости быть вежливым с этими гэбэшными козлами. «Мы делаем танки, а не гондоны!» — была любимая присказка Акопяна, потому что, по утверждению Акопяна, «если гондон с браком, то хоть человек родится, а если танк с браком, то весь экипаж — к фуям!»

Короче, попадаться сейчас под горячую руку Акопяна было самым последним делом, и при любой другой ситуации Степан Зарудный даже не вошел бы в кабинет, но тут был особый случай. Поэтому Степан выпрямил свою жердерослую фигуру, развернул плечи и, вздымая внутри себя деланное возмущение, саданул рукой в дверь акопяновской будки.

— Ну че, начальник?! — грубо сказал он с порога своим мощным, нахраписто-прокуренным голосом. — Долго я свой танк буду ждать?

— Какой танк? — не понял Акопян, а все четверо гэбэшников повернулись к Степану.

— Как «какой»? Да ты офуел, Акопян?! Стасов мой танк угнал, расфуячил его там, а это ж моя продукция, е-мое! Он же на мне висит, этот танк фуев! Так что вы давайте — или подписуйте акт о приемке танка, а тогда фуячьте его, как хотите, или я должон этот танк забрать на фуй, пока его пацаны на улице до винта не разобрали. Я с завода не уйду, пока мне этот танк не вернут!

— Так поезжай и забери этот танк сам! — гаркнул взвинченный Акопян.

— Во-первых, я три часа потеряю на трамвае за этим танком ездить, на фуя мне это надо — это раз! — не сбрасывал напора Зарудный. — Во-вторых, с завода сейчас фуй выйдешь! А в третьих, я без вас не поеду! Там в танке одной электроники на полмиллиона! Может, что и пропало уже, а мне отвечать?

Только теперь Акопян понял, какой спасительный выход подбрасывает ему Зарудный. Мгновенно погасив радостную вспышку своих больших карих глаз, он тут же выругался,