Ловушка для Горби - Эдуард Владимирович Тополь

нормы выработки поднимут? — ворчал кто-то в очереди. — Ведь только на октябрьские праздники поднимали! Куда уж дальше? Совсем сталинские порядки стали…

Через два десятка наступала очередь девочки, а эта блондинка в черном тулупе и не думала, вроде бы, лезть в магазин без очереди, а стояла себе на углу, перекрытая то прохожими, то теми, кто уже купил хлеб и спешил домой. Девочка даже решила, что она зря заподозрила эту женщину в сговоре с милиционером…

И вдруг, когда очередной, последний перед девочкой десяток людей по команде Шакова двинулся в магазин, эта блондинка быстрой деловой походкой подошла к ним, стала одиннадцатой и со всеми вместе зашагала к двери по ступенькам магазинного крыльца.

— Эй, эта не стояла! — крикнул кто-то из передних.

— Стояла, стояла! Проходи! — сказал Шаков и подтолкнул блондинку вперед вместе с законными очередниками.

И в этот момент решилась судьба девочки.

Девочки и… России.

Конечно, ни девочка, ни Россия еще не знали, к какому кровавому рубежу приближает их следующая секунда. И даже в тот момент, когда этот рубеж наступил, никто из присутствующих не ощутил ее ИСТОРИЧЕСКОЙ значимости, а все видели лишь ее будничную и узко бытовую сторону:

то, как восьмилетняя девочка с косичками-рогульками, в темном пальтишке и шарфе, накрученном на тонкой шее, выскочила вдруг из очереди,

как вцепилась она обеими руками в черный тулуп блондинки, закричала: «Нет! Она без очереди! Я видела!..» и потянула эту бабенку,

и как в тот же момент сержант милиции Шаков коротким рывком оторвал девочку от тулупа блондинки и резко оттолкнул ее вниз с крыльца магазина.

И то ли в раздражении за свой неудачный маневр со смазливой блондинкой Шаков не рассчитал силу своей руки, то ли потому, что, действительно, принял недавно двести грамм водки, но толкнул он девочку с несоразмерной ее легкому весу силой, толкнул так, что она, обронив с головы шапку, отлетела с крыльца к стене магазина и слету стукнулась от эту стену затылком. Страшный этот удар головы о шлакобетон, гулкий, как выстрел в морозном воздухе, был слышен на весь квартал и на несколько мгновений омертвил всю очередь.

Еще не хлынула кровь из носа и рта девочки, еще не сползло ее тело на тротуар, покрытый замерзшими плевками и растоптанными окурками, и еще не увидели люди бело-серую мозговую массу, выпадающую сзади из расколотого черепа на цигейковый воротник девочкиного пальто, а уже по одному звуку этого удара все поняли, что случилось непоправимое. Но не желая поверить в свою догадку, люди, не двигаясь, наблюдали, как падает, оседает по стене на тротуар тело девочки. Они ждали чуда — что девочка закричит, вскочит, бросится на обидчика или заплачет от боли. Этого же чуда ждал милиционер Шаков, обернувшийся в испуге на гулкий звук удара. Если бы случилось это чудо, толпа бы окатила Шакова чудовищной матерщиной, смазливую блондинку в черном тулупе вытолкали бы из магазина, и девочка, поплакав, получила бы свою буханку хлеба и, размазывая слезы, побежала домой или в школу.

Этот простой, будничный исход инцидента был бы так естественен, и его так ждали все восемьсот (и больше) человек, стоявшие в очереди вблизи этого события!

Но чуда не произошло.

Удар девочкиного затылка о шлакобетон повис в морозном воздухе уральского утра, как удар колокола повисает над церковной площадью.

Мертвая девочка без звука осела по стене на серый тротуар. Желтые хлебные талоны выпали из ее рук. И ее лисье личико свернулось набок с той неестественной расслабленностью, какой не бывает у живых детей…

Милиционер Шаков растерянно перевел взгляд с девочки на толпу, словно призывая ее в свидетели своей невиновности.

И толпа посмотрела с мертвой девочки на милиционера Шакова.

И Шаков необдуманно, непроизвольно попятился от этого взгляда.

— Убил! Ребенка убил! — взвился над толпой высокий голос той самой женщины, которая не так давно выгнала из очереди «грельщика». — Сво-о-олочи!!.

Кто-то, стоявший ближе всех к Шакову, вдруг изо всей силы ударил его сзади по спине, кто-то ногой саданул его по ногам, еще кто-то — по голове, а затем…

Что-то случилось с толпой — дикое, как затмение. Люди — все — словно сошли с ума, словно вырвались из упряжки запретов, страха, человеческих норм и человеческой морали. Смятого, опрокинутого на землю сержанта милиции Шакова били сапогами по лицу, по животу, по ребрам, хватали за волосы и головой били по асфальту, разбрызгивая по сторонам его кровь. Одновременно под ударами камней и палок посыпались на мостовую стекла из окон хлебного магазина. Толпа словно выхлестывала из себя всю злость, накопленную в ночных очередях за куском хлеба, и пожару этой злобы было, конечно, мало одного Шакова.

— Второго держи! — крикнул кто-то, увидев, как второй милиционер, Карюк, бежит по Гагаринскому проспекту.

И толпа ринулась за Карюком…

НАЧАЛЬНИКУ ЕКАТЕРИНБУРГСКОГО ГОРОДСКОГО УПРАВЛЕНИЯ МИЛИЦИИ МВД СССР Полковнику милиции СУХИНУ О. П.

РАПОРТ

23 января с. г., в 07.20, в очереди у хлебного магазина № 44 (Гагаринский проспект, 69) начались беспорядки, вызванные попыткой восьмилетней Натальи Стасовой пройти в магазин без очереди. Оказывая сопротивление дежурному сержанту милиции С. Шакову, девочка поскользнулась и упала, что вызвало бешенство толпы, которая стала избивать сержанта Шакова и его напарника по дежурству старшину милиции В. Карюка.

Затем, преследуя старшину В. Карюка, нанося ему побои и выкрикивая оскорбления в адрес милиции и Советской власти, разъяренная толпа общей численностью не менее 500 человек окружила здание 19-го отдела милиции. Подстрекаемые гражданкой Конюховой В. П. и гражданином Обуховым П. И., хулиганы стали бить камнями окна райотдела милиции и подожгли две милицейские машины «Волга», требуя немедленно выдать им старшину Карюка для самосуда и угрожая, в случае отказа, поджечь здание райотдела милиции и, по их выражению, «живьем сжечь всю милицию».

Все мои попытки с помощью мегафона призвать хулиганов к порядку вызвали только ожесточение толпы, усиление оскорблений в адрес милиции и Советской власти и новые атаки камнями по окнам райотдела, в результате чего восемь сотрудников милиции (и я в том числе) получили ранения и травмы.

Исчерпав все мирные средства урегулирования инцидента и видя, что озверевшие хулиганы намерены, действительно, поджечь здание райотдела милиции, я вынужден был приказать применить оружие, причем дал команду стрелять только в воздух.

При первых же выстрелах толпа рассеялась, что позволило нам арестовать зачинщиков беспорядков — гражданку Конюхову В.П., 1939 года рождения, табельщицу Свердловского завода «Уралмаш», и гражданина Обухова П. И., токаря того же завода, раненного случайным выстрелом в плечо.