В плену удовольствия - Элизабет Торнтон

А теперь ты не против вернуться к беседе, которую мы вели?

— Значит, мы вели беседу? Так ты это называешь?

— Да, черт возьми! Для языка любви не нужны слова. Я бегло разговариваю на нем, и ты тоже сможешь, если немного попрактикуешься, — его голос перешел в шепот. — Почему бы мне не принять ванну, не переодеться, а затем не встретиться с тобой в твоей комнате, скажем, через полчаса?

Подойдя к подножию лестницы, которой пользовались слуги, Ева повернулась к Эшу и заявила:

— Об этом не может быть и речи.

— Ева!..

— Сегодня моя очередь сидеть с Лидией. И даже будь это не так, на мой взгляд, вы слишком торопитесь, Эш Денисон. К тому же завтра, когда я встречусь с отцом и мачехой, мне понадобится ясная голова.

— Прекрасно. Из всех сил постараюсь быть всего лишь «аксессуаром».

Глядя, как Ева поднимается по ступеням, он криво усмехнулся и подумал:

«Ей нужен «аксессуар»? Я им буду. Заряженным пистолетом».

Глава 18

Ева не ожидала, что они поедут до Брайтона в двуколке Эша. Ведь это почти пять часов езды, да и лошадей требовалось менять часто. А вдобавок капризы английской погоды. Во время завтрака светило солнце, но кто знает, как долго продержится хорошая погода. Крытый экипаж дал бы им хоть какую-то защиту от дождя.

Оказалось, в сумасбродстве Эша был свой расчет. В двуколке хватало места лишь для двоих, а виконт предупредил, что желал бы поговорить со своей спутницей наедине. У Евы это вызвало некоторый трепет. Она надеялась, что Денисон не собирается делать ей предложение. Да, они были близки. Для него это было не в новинку. Но он не упоминал слова «любовь», впрочем, как и Ева. Неужели Эш чувствует себя обязанным предложить ей брак, поскольку она не является одной из его пассий? Это не слишком хорошая причина для женитьбы.

К тому же у нее были свои причины для сомнений. Ева вышла бы замуж только за того, с кем могла быть собой, не прибегая к уловкам. Эш умный человек. Должно быть, он уже понял, что она Клэверли до кончиков ногтей. Вопрос в том, сможет ли он это принять.

— Давайте отложим разговор, пока не встретимся с моим отцом и Мартой, — попросила Ева.

К ее огромному удивлению, никто, включая ее тетю, не возражал против задумки Эша. Ева полагала, кто-то укажет на то, что незамужняя леди не путешествует с джентльменом без сопровождения. Но из лукавых комментариев и подмигиваний ей постепенно стало ясно: все полагают, что они собираются увидеться с ее отцом с тем, чтобы просить его разрешения на брак.

Ева сидела, сжав губы, когда Эш тряхнул поводьями и его пара гнедых тронулась с места.

— А как же ваш слуга? — спросила она. — Разве Хокинс не едет с нами?

— Моя милая барышня, зачем мне нужен слуга? Я путешествую с бесстрашной миссис Бэрримор, а она умеет стрелять, фехтовать и ухаживать за лошадью лучше любого из живущих на земле мужчин. Разве не так?

Ева хранила молчание, хотя ей и хотелось рассмеяться.

Ее спутник продолжал развлекаться.

— Знаете что, если мы попадем в беду, вы можете выступить моим слугой.

Ева не могла цепляться за свои страхи, особенно когда светило солнце, а теплый, пахнущий яблочным цветом бриз обдувал ее щеки.

— Вы взяли с собой газетные вырезки? — спросил Эш.

Она похлопала по своему ридикюлю.

— Они здесь.

Брайтонская дорога была самым известным и модным участком «королевской дороги» в Англии, и Эш занимал Еву показом достопримечательностей: мест старых битв и дуэлей, мест, где жили или были похоронены знаменитости ушедших эпох, и где принц-регент имел обыкновение преклонять свою королевскую голову, прежде чем новая дорога до Брайтона сократила длительность путешествия с четырнадцати часов до нынешнего завидного времени.

— Без принца-регента и Павильона, — сказал Эш, — это по-прежнему была бы проселочная дорога, по которой ездят лишь повозки, запряженные быками.

Последнюю остановку путешественники сделали на постоялом дворе «Корона» в Какфилде, где перекусили сэндвичами и пирогом, пока им меняли лошадей. Двадцатью минутами позже путники двинулись дальше. С этого момента Ева все больше замыкалась в себе. Эш некоторое время посматривал на нее и наконец сжал руку спутницы.

— Что случилось, Ева? О чем вы вздыхаете?

Та взглянула на него с виноватым видом:

— Я вздыхала?

— Не явно, но у меня есть внутреннее ухо, чувствительное к переменам вашего настроения.

Ева освободила руку из его ладони.

— Вы начинаете говорить, как Клэверли.

Эш лишь усмехнулся в ответ, и она продолжила:

— Я думала, не стоило ли сообщить отцу о нашем приезде. Марта не любит сюрпризы.

— Мы собираемся увидеться с вашим отцом, а не с мачехой.

— Марта никогда не выпускает его из вида.

— Вы слишком уж переживаете, — заметил Денисон. — Я любимец общества — это ваши слова, не мои. Я развею угрюмость вашей мачехи.

— О, вам нечего бояться. Марта благоговеет перед титулами.

Чувствуя настроение своей спутницы, Эш постарался отвлечь ее расспросами. Она рассеянно отвечала, и он узнал, что дом в Брайтоне никогда не был ей родным домом, а был приобретен отцом Евы во втором браке.

— Когда они перебрались в Брайтон, — призналась она, — я поселилась у тети.

— Вы не ужились с новой миссис Диаринг?

Она ответила мрачной усмешкой.

— Мы обе наделали ошибок. Это началось в тот день, когда она велела мне звать ее мамой. Думаю, она не имела в виду ничего дурного, но я не смогла это сделать. Я чувствовала, что этим предала бы свою собственную мать. После этого все становилось лишь хуже и хуже.

— А ваш отец?

— Его никогда не было дома. Он разъезжал по работе, так что Марта и я были предоставлены сами себе. Для нас обеих стало огромным облегчением, когда я переселилась к тете.

Ева указала на просвет между деревьями.

— Взгляните, мы почти на месте.

Эш решил, что не время будить спящих призраков, и вежливо посмотрел в указанном направлении.

* * *

Дом из красного кирпича, выстроенный в стиле королевы Анны, располагался на восточной окраине Брайтона и был окружен множеством деревьев и кустов. Симметрично расположенные клумбы с воинской точностью прилегали к лужайке перед парадным входом.

— Марта неравнодушна к садам Версаля, — сказала Ева, показывая на цветочные клумбы. — Таково ее представление о Версале в миниатюре. Папа, со своей стороны, предпочитает английский стиль.

Эш взглянул на газоны и подавил дрожь.

— Бедный Версаль, — пробормотал он и остановил экипаж возле тщательно вычищенной конюшни. Под стать ей был и конюх, который