Брак без выхода. Мне не нужна умная жена (СИ) - Тес Ария

Что там? Легкий...

На ладонь падает темная цепочка. Я не рискну включить свет, но на ощупь понимаю, что это подвеска, а по наитию чувствую, что она не такая, к какой я привыкла.

- Она без шика, никаких бриллиантов. Это обсидиан. Раньше верили, что он добавляет энергию земли и поглощает дурные намерения. Пусть этот камень всегда будет рядом с тобой, Лили. Не снимай его, хорошо? Помни…эту ночь.

По коже проходятся мурашки. Я бережно поднимаю подвеску к лунному свету и вижу, как красиво камень ловит блики. Черные, густой, глянцевый. В середине небольшого, грубого сердца, которое сделано из темного металла. Будто бы вручную…

- Очень необычное украшение.

Малик хмыкает и кивает.

- Я сделал его сам.

Рука падает на живот, а в глазах опять встаю слезы. Зачем ты меня так мучаешь? Зачем говоришь? Почему ты начал говорить только сейчас?! Боже…

Тихо.

Никаких эмоций. Не смей. И никаких вопросов, об этом тоже забудь. Хватит. У тебя их миллион? Знаю, отлично. Похорони их под плинтусом собственной души, чтобы потом не сгореть дотла, когда настанет время.

- Спасибо, - выдавливаю, он наконец-то возвращается к постели, жестом предлагая свою помощь.

Я киваю. Сажусь и передаю кулон в его руки, а потом поворачиваюсь спиной.

Он ложится на мою кожу, как родной. Жжет ее, но в основном греет… как моя любовь. И жжет, и греет. Уничтожает и воскресает. Заставляет страдать и радоваться. И так до бесконечности в квадрате…

Мы прощаемся навсегда.

Я понимаю и режусь об эти мысли, а я не хочу и не могу себе позволить резаться сейчас. Смотрю на него, кладу руку на щеку и глубоко целую. Еще один последний раз, который не поможет мне разобраться в той тонне непонятных эмоций, но поможет не разбираться сейчас. Это еще один ворованный миг у реальности.

И я в нем растворяюсь…

«Второе января»

Лили

Это был совершенно другой этап моей жизни, и все в ней теперь по-другому.

Первое января я просто проспала. Обычно этот день был особенным. Мы с Надией просыпались, спускались вниз и открывали подарки, а Малик сидел у камина и попивал скотч. Я любила этот день, потому что он был спокойным. И счастливым. Очень-очень счастливым.

Никаких дел, встреч, никаких партнеров, телефонных разговоров и «господин, нам нужно ехать». Только мы втроем. Малика никто не отвлекал, и он принадлежал только нам, даже если просто сидел в кресле и смотрел на нас издалека.

Мне было этого достаточно.

После завтрака мы шли гулять. Я любила этот день, потому что первого января почти никого нет на улице, а будто бы во всем мире. Малик занимался с дочерью: катал ее на санках или просто держал на руках, это было тоже неважно. У меня есть пара самых моих любимых фотографий, и почти все они сделаны первого января. Сияющий миг, когда я на сто процентов могла бы назвать нас семьей… Когда Надия ложилась спать, я приходила к нему и садилась на колени, а потом мы долго просто молчали. Но это не сковывало…я слушала его дыхание, биение сердца, и мне снова было достаточно. Просто чувствовать его рядом — хватит; просто касаться — хватит; просто…быть с ним…хватит.

А в этом году все иначе. Я спала весь день, его не было дома. Мне не хотелось думать, чем он занимается. И вообще не хотелось думать. Я спала, чтобы сбежать, а когда он приехал поздней ночью, сбежала, как только он заснул.

Словно призрак я бродила по нашему особняку и прощалась…

С комнатами, темными коридорами, закоулками и тайнами. В последний раз сыграла на рояле…

И это было больно.

А сейчас еще больнее…

Я сижу на нашей постели и стараюсь не развалиться на части. Полностью собранная, готовая, я жду. Жду и разрываюсь от стыда, боли, печали и тоски. От ненависти и любви. От точки невозврата до этого момента…

БАМ-БАМ-БАМ!

Громкий стук во входную дверь говорит одно: время пришло.

Я шумно выдыхаю и трясу дрожащими, промокшими от волнения ладонями.

Время пришло…

Оно так быстро пролетело, и я так не хочу выходить из спальни, где быть не хотела всего пару месяцев назад.

За окном идет снег.

Солнца не видно.

Тучи…одно серое небо и бесконечный снег, который падает будто бы весь разом на меня.

Настолько тяжело…

Мне требуется пару мгновений, чтобы подняться. Потом я уже робот. Беру свою сумку, выдыхаю и иду к двери.

Кольцо остается лежать на столе, и больше оно не блестит так же красиво, как блестело в самом начале.

- … Следак, ты окончательно попутал берега, - слышу голос Малика, жмурюсь, когда Орехов в ответ издает смешок.

- На этот раз я не с пустыми руками, господин Амоев.

Шуршание. Я выглядываю из-за угла и вижу, что он сунул Малику какие-то бумаги. За его спиной стоят пять сотрудников полиции в серых формах. С ними собаки. Возможно, это еще не все. Возможно, за дверью нас ждет целая армия, и как сложно дышать, когда ты понимаешь, что именно твоими руками были открыты двери в вашу крепость.

Ты предала.

Это ты…

Боже…

Прижимаюсь лбом к стене и стараюсь не зарыдать.

Прости меня. Пожалуйста, прости меня, больная моя любовь, но у меня не было другого выхода…

- Амоев Малик Арсланович. Вы арестованы по подозрению в совершении коррупционных действий особо крупного размера, в продаже и хранении наркотических средств и оружия. В подозрении совершения рэкета, грабежа, шантажа и угроз. В подозрении на убийство должностных лиц и…

- Харе,- рычит Малик, - Этой бумажкой ты можешь подтереться.

- Не в этот раз. У меня есть доказательства.

На губах Орехова расползается гадкая улыбка, а Малик ловит ступор. В этот момент я дико сомневаюсь, что поступила правильно, но…нет. Нет. Нет. Не смей сомневаться…

Жмурюсь до рези в глазах, потом выдыхаю и отстраняюсь от своего места. Делаю шаг. Первый — сложнее всего, а потом иду на автомате.

Малик резко поворачивает голову и хмурится.

- Лили, иди в спальню. Это…

- Это все правда, - говорю тихо, глядя ему в глаза.

Малик выгибает брови. Молчит. И я знаю, что он уже все понял, но не могу не сказать…

- У него есть доказательства, Малик. Я их передала.

В прихожей повисает гробовая тишина. Она звенит почти минуту, а потом прерывается рычанием. Багир резко подается вперед и орет:

- Ты — сраная шлюха!

Его скручивают первым. Ненависть становится гуще. Его, Али, Элен, которая вышла из гостиной и теперь прожигает меня взглядом. Но это все ничто. Они — ничто по сравнению с тем, как на меня смотрит Малик.

Там боль и неверие. А потом только злость и ярость…

Я тоже злюсь. В моменте ловлю дикое состояние злости, хотя на самом деле мне просто страшно…мне грязно, гадко, мерзко, и я себя ненавижу.

Я всегда буду.

Но сейчас я злюсь.

Горячие слезы скатываются с глаз, я быстро стираю щеки и мотаю головой.

- Не смотри на меня так. Ты сам виноват. Только ты в этом виноват!

Мой голос звенит, разбиваясь о стены и возвращаясь в меня еще больше волной ненависти. Выдыхаю смешок и киваю пару раз.

- Наверно, ты не ожидал. Правильно. Тупая жена, которая просто не способна ни на что, кроме как сидеть и молчать. Сносить все, что ты делаешь.

- Ты…предала меня, - глухо констатирует факт, а я усмехаюсь вновь.

- Ты первый меня предал.

- То есть…ты сдала меня…из-за этого? - он указывает на Элен подбородком.

А я горько усмехаюсь и снова стираю бесконечные слезы…

Он так и не понял. И не поймет. Он никогда меня не поймет…он просто неспособен.

- А этого недостаточно?

- А достаточно?

- Ты никогда меня не понимал, - шепчу, а потом с губ снова срывается смешок, - И никогда не поймешь. Но я не удивлена. Сложно говорить с обычной вещью на одном языке. Я же только твой талисман, правильно? И все. Я никогда не была твоей женой, просто твоей движимой собственностью, у которой нет мнения, чувств и эмоций. Да и откуда? Их быть не может! Ведь я не человек, а только твоя гребаная вещь! - голос скачет до ора, но потом я закрываю глаза и приказываю себе успокиться.