Поэзия и проза Древнего Востока - Чжао Е

Гнев бога Солнца

На пятнадцатый день Вырос Камень высоко. Словно меч, на коленях он в море стоял. Из воды поднимался он, Камень, В вышину был огромен, Море было как пояс на платье его. Он, как молот, вздымался, тот Камень, Храмов он достигал и покоев богов в небесах. Солнца бог посмотрел с неба вниз И увидел внизу Улликумми: Улликумми, казалось, на бога глядел. Солнца бог начал так со своею душой говорить: «Что за бог это в море растет не по дням, по часам? Телом он не похож на богов». Повернулся бог Солнца небесный И направился к морю бог Солнца, И когда он до моря дошел, Руку он положил на чело, [Он узнал: Улликумми из камня,] И от гнева лицо его все исказилось. [381] Как увидел бог Солнца небес Улликумми, Через горы он снова пошел И направился к богу Грозы. И, увидев его приближенье, Тасмису стал так говорить: «Почему приходит бог небесный Солнца, царь страны великой? То, из-за чего он к нам приходит, важно. Этим мы не можем просто пренебречь. Тяжело сраженье, Тяжко столкновенье. Это — на небе мятеж, А в стране и смерть и голод». Бог Грозы начал так говорить, обращаясь к Тасмису: «Чтоб мог сесть он, вы трон приготовьте, Чтоб мог есть он, накройте вы стол!» Но пока говорили они меж собою, Солнца бог в их покои пришел. Чтоб мог сесть он, поставили трон. Но не сел он на трон. Чтоб мог есть он, поставили стол,— Не притронулся к пище. Дали чашу ему для питья, Но к губам не поднес ее он. Бог Грозы богу Солнца так стал говорить: «Уж не тот ли прислужник плох, Что поставил трон, Раз ты не хочешь сесть? Уж не тот ли стольник плох, Что поставил стол, Раз ты не хочешь есть? Уж не тот ли кравчий плох, Что чашу тебе предложил, Раз ты не хочешь пить?»

Вторая таблица

Бог Солнца и бог Грозы

Бог Грозы как услышал речь бога Солнца, [382] Исказилось от гнева лицо у него. Бог Грозы богу Солнца небес говорить снова начал: «На столе хлеб да будет сладким, Ешь теперь! В чаше вино да будет сладким, Пей теперь! Ешь теперь и насыщайся, Пей теперь и угощайся, А потом ты поднимайся, К небу вверх лети потом!» Как услышал слова те бог Солнца небесный, Сразу развеселился душою, На столе хлеб ему стал сладким, Он поел. В чаше вино ему сладким стало, Он попил. И поднялся потом бог Солнца, К небу вверх он отправился сразу. Как бог Солнца небесный ушел, Бог Грозы в свою душу стал мудрость вбирать. Бог Грозы и Тасмису за руки взялись, Из покоев своих и из храма они полетели, А сестра их Иштар полетела отважно с небес. И Иштар начала со своею душой говорить: «Но куда же летят они, братья мои? Я должна полететь, посмотреть!» И отправилась быстро Иштар, Перед братьями встала она. И взялись они за руки тут же. Полетели к горе они Хаззи. [383] Царь Куммии лицо свое к морю тогда обратил, Повернулся к ужасному он Кункунуцци, И увидел ужасного он Кункунуцци, И от гнева лицо его все исказилось. И тогда бог Грозы сел на землю, Потекли его слезы тогда, словно реки. Весь в слезах, бог Грозы тогда слово сказал: «Кто же выстоит в битве с чудовищем этим, Кто же сможет сражаться? Кого же чудовище не устрашит?» И сказала Иштар тогда богу Грозы: «Брат мой! Ничего он не знает совсем, Хоть дано ему мужество десятикратно… Я пойду к нему!..»

Иштар поет песню перед Улликумми

[…]И взяла она лютню и бубен, […]Запела Иштар перед ним. И пела Иштар перед ним На гальке, на острых камнях побережья. И встала из моря Большая Волна. Большая Волна обратилась к Иштар: «Перед кем ты поешь, о Иштар? Перед кем ты свой рот наполняешь [звучанием сладким]? Человек этот глух, Ничего он не слышит. Человек этот слеп, Ничего он не видит. Милосердия нет у него! Уходи, о Иштар, Брата ты находи поскорее, Пока воином страшным не стал этот Камень, Пока череп его не разросся еще!» Как услышала это Иштар, Сразу петь перестала И отбросила лютню и бубен, Украшенья с себя сорвала золотые, Плача в голос, ушла она прочь.

Приготовления бога Грозы к битве

«[…]Приготовят пусть корм для быков! Благовонное масло пускай принесут! Пусть натрут благовоньями Серри рога! Хвост у Теллы [384]пусть золотом будет покрыт! Дышло в упряжи бычьей пускай повернут! Прикрепят эту упряжь к могучим быкам, А снаружи на упряжь пусть камни наденут! [385] Поскорее пусть вызовут грозы такие, Что за верст девяносто скалу разбивают, Покрывая обломками области верст за восемьсот. Ветры вызовут пусть вместе с ливнями быстро, И те молнии, что ужасают сверканьем, Пусть из спальных покоев скорее выводят». Как Тасмису слова те услышал, Заспешил он и заторопился. Он приводит с пастбища Серри, И приводит он Теллу с Имгарру-горы, [386] Помещает во внешнем дворе их. Благовонное масло приносит, Натирает он Серри рога. Хвост у Теллы он золотом стал покрывать, Дышло в упряжи бычьей тотчас повернул, А снаружи на упряжь он камни надел, Грозы вызвал на помощь такие, Что за верст девяносто скалу разбивают… […]Боевое оружье он взял, Колесницы он взял боевые, С неба тучи привел грозовые. Бог Грозы к Кункунуцци лицо свое вновь обратил, И увидел его бог Грозы: В двести раз стал он выше[…]