Нечеловеческие хроники - Наталья Лустина

— Никто меня не посылал, я же сказала уже, как я вас нашла. — она посмотрела на Дария, а потом вздохнула, пожав плечами. — Кажется, тебя ничто не убедит… разве что, старые добрые методы.

Очень медленно она извлекла из-за пояса нож и, полоснув им по своим пальцам, застыла с протянутой, окровавленной рукой. Дарий мгновенно оказался рядом, схватил ее за руку и слизнув капающую кровь, застыл, закрыв глаза и все еще не выпуская ее из цепкой хватки.

— Ты говоришь правду. — медленно выдохнул он, отпуская Ревекку.

— Браво, а теперь будьте так любезны, месье, объясните мне, что здесь происходит? — с улыбкой попросила она, вытирая свернувшуюся кровь о свою одежду.

— Вина? — довольно дружелюбно, предложил Маркус.

— Что ж, не откажусь, — улыбнулась Ревекка, — судя по запаху это не что иное как «Мюска-де-Ривзальт»[7]!

— Браво! — воскликнул довольный Маркус, наливая этот нектар в стаканчики для вновь прибывших и освежив наши.

— За встречу! — предложил Дарий и сделал приветственный жест гостье, хотя его настороженность все еще была заметна.

— Ну же, Дарий, — словно урчала Ревекка, смакуя старое вино, — не будь букой! Вероятность того, что я приму не твою сторону в возможном конфликте настолько мала, что можно меня спокойно посвятить в суть происходящего. Кроме того, я всегда могу сохранить нейтралитет, если что-то мне будет не по душе.

— Мы уже расходились во мнениях. — возразил он.

— Тогда ты убил моего любовника! — глаза ее полыхнули огнем, а потом потухли так же неожиданно, как и вспыхнули, — Это все уже давно похоронено песками времени.

— Ты утверждаешь, что простила меня?!

— Я поняла тебя! Это не одно и то же… — вдруг Ревекка зло засмеялась, — Селим действительно был подонком!

— Селим? — не сдержала я возглас удивления.

«Вот так дела!» подумала я, «Ревекка и Селим — невозможно!» Более кровожадного, жестокого и беспринципного типа, чем Селим, сложно себе представить! На него велась охота, словно на дикого зверя по всей Европе еще в X веке. Тогда было не понятно, почему он водил нас кругами и не уходил далеко, однако теперь ответ на этот вопрос мирно смаковал вино у одного костра с нами. Селим исчез внезапно, тогда толком не разобрались, кто его убил, но все вздохнули с облегчением, узнав о его кончине. Потом осталось только заняться «уборкой», после этого ублюдка. Бесчисленное количество упырей, тьма необученных новорожденных вампиров, которые наводили ужас на людей в те и без того смутные и темные времена. Небольшую часть вампиров удалось образумить и заставить следовать закону, остальные были уничтожены.

— Детка, ты не можешь знать Селима, — рассмеялась Ревекка, — если ты просто Катя…

— Ты же сама участвовала в зачистке после него! — пропустила я ее колкость мимо ушей.

Ее лицо изменилось, непонятно, как это почти детское лицо стало необъяснимо взрослым, перекошенным яростью и ненавистью. Дарий напрягся, а Ревекка, допив залпом вино, резко отчеканила:

— Я зла на Дария не за то, что он убил Селима, а за то, что он не позволил мне сделать этого самой!

— Ты считаешь, что мне стоило подождать, пока ты восстановишься и выберешься из ущелья, в которое он тебя скинул? — с недоброй улыбкой уточнил Дарий.

— Ты оставил меня один на один с моей яростью и жаждой мести! Мне пришлось гасить ее реками крови тупых упырей и глупых вампиров, порочащих наш род одним своим существованием, которых Селим плодил, как последняя шлюха! — яростно прошипела она, а потом внезапно замерла, закрыв глаза, шумно продышалась и добавила — Забыли… Маркус, можно мне еще вина, а то я с пылу с жару выпила этот нектар, как обычное столовое, даже не ощутив вкуса.

Дарий усмехнулся, Маркус налил вина, а я вместе с Моникой ошарашено смотрела на это прекрасное существо, яростное и очень опасное. Несмотря на все это, Ревекка мне нравилась, я всегда восхищалась ее красотой, умом и независимым сильным характером. Она шла сквозь века в одиночестве, один на один со своими незаживающими ранами, боль которых, так хорошо сохраняла совершенная память вампиров, и при этом ей удавалось не быть мрачной занудой.

— Жаль, что ты покинула вампирский совет. — наконец произнесла я, нарушив повисшее молчание.

— Жаль? — она изогнула свою тонкую бровь, — Почему?

— Ты добавляла перцу этим занудам, считающим себя богами. — с печальной улыбкой сказала я.

— Что ж ты раньше не сказала, что я тебе симпатична? — рассмеялась Ревека серебряным переливом колокольчиков, — Я бы в гости заглядывала, что ли… Дарий, я не знаю, почему она пахнет человеком, но это точно Дезирэ!

— Возможно. — уклонился он от прямого ответа.

— Возможно, — передразнила она его, — да этот характер ни с чьим другим не спутаешь!

Дарий недовольно нахмурился, а Маркус с Моникой присоединились к веселью Ревекки, я лишь улыбалась, слушая их дружный смех.

— Довольно Дарий, — вмешался Маркус, — расскажи ей, я уверен, что наши «заклятые друзья», не из числа ее любимчиков, а у нас ощущается острая нехватка сподвижников.

Он разлил вино по нашим стаканчикам и пошел за следующей флягой, а Дарий начал по возможности коротко рассказывать Ревеке суть происходящего. Было интересно наблюдать за ее реакцией, тем более что сейчас она не утруждала себя контролем своего лица. Она, то хмурилась, то улыбалась загадочной ангельской улыбкой, иногда ее глаза искрились молниями, но чаще ее ноздри широко раздувались, словно перед боем. Разговор постепенно перешел в более мирное русло, все обсуждали предстоящую дорогу, вино и скучные подробности, постепенно сделали свое дело, меня клонило в сон, но я отказалась спать в палатке. Поэтому я заснула завернутая в спальник на коленях Дария в качестве подушки, под тихий звук его прекрасного голоса.

Мне снились темные времена, когда я сама участвовала в зачистках. Запах битвы, сжигаемой плоти будоражил меня, а крики жертв и звук их раздираемой плоти, казалось, всегда будет звучать в моих ушах. Я помнила эти противоречивые чувства, ощущение отвращения к себе — убийце, палачу и четкая уверенность необходимости столь жестоких мер, это всегда боролось во мне. Однако я не позволяла проявиться на своем лице даже тени этой внутренней борьбы! Мои люди, мои спутники, разделявшие со мной ответственность за эти зверства, не должны были ни на секунду усомниться в том, что они совершают законное правосудие, которое неминуемо следует за теми, кто переступил черту. Я помнила их всех до единого, раньше они частенько тревожили мой сон, и я просыпалась в холодном поту, стирая несуществующую кровь с лица и рук.