Метро 2033: Гонка по кругу - Евгений Шкиль

– Приветствую вас, почтенный Кухулин, – вымолвил он, указывая на стул, стоящий у стены, – я несказанно рад нашей встрече. Наконец-то сбывается то, что было предрешено Судьбой.

Суператор поначалу хотел усомниться в том, что предопределение существует, но затем отказался от этой затеи. Невозможно вот так, с наскока хоть в чем-то переубедить человека, верующего в свою и чужую исключительность.

– С кем имею честь разговаривать? – спросил Кухулин, присаживаясь.

– Называйте меня Верховный Хранитель, – мужчина неспешно погладил бородку.

– Почему вы решили, что я избранный? – задал следующий вопрос суператор.

Сощурившись, брамин улыбнулся мудрой, всезнающей улыбкой и сказал:

– У нас есть предсказание, что избранный явится в самую долгую и темную ночь, когда силы мрака будут иметь наибольшее влияние. Он придет, и тьма начнет отступать. Долгая и темная ночь – это, безусловно, безлунная ночь с двадцать первого на двадцать второе декабря. Все совпало. Вы со своей спутницей проникли в метро двадцать первого декабря в новолуние.

– Проникли в метро… – Кухулин вопрошающе посмотрел на собеседника.

– Только не пытайтесь отрицать, – Верховный Хранитель усмехнулся в бородку. – Вы пришлый, не от нашего мира, не от мира подземки. Наверху вам комфортней, вы там без противогаза разгуливаете.

Суператор не стал спорить, догадавшись, что утверждение брамина – установленный факт. Возможно, за ним и Ленорой вели наблюдение уже на поверхности Москвы, возле Павелецкого вокзала.

– Вы правы, – сказал Кухулин после непродолжительного молчания, – я пришел издалека. И однажды меня уже принимали за избранного, святого, который явился избавить народ от тиранического притеснения. Это место называлось Десять Деревень. Я принял на себя миссию освободителя, но до сих пор не уверен, что поступил правильно. Я возглавил восстание и сверг угнетателя, но, покидая Десять Деревень, я знал, что мир, согласие и справедливость воцарились там ненадолго.

– От вас вовсе не требуется устраивать революции, – Верховный Хранитель любовно осмотрел колесо, висящее на стене. – Полис способен возглавить метро без кровавых битв. Вы нам поможете по-другому.

– Как?

– Мы руководствуемся предначертаниями, – брамин перевел взгляд на Кухулина. – В отличие от всех остальных мы верим в предопределение. Одно из важнейших предсказаний говорит о том, что однажды явится избранный. Он сумеет добыть книгу, в которой записано будущее. Кто будет владеть книгой, будет владеть миром. Страницы ее аспидно-черные, а буквы вытиснены золотом. Находится она в Библиотеке, в Большом Книгохранилище.

– Вы полагаете, что такая книга есть на самом деле?..

– Раньше существовало три фолианта, – Верховный Хранитель говорил ровным голосом, словно не слыша возражений собеседника, – в них хранилась информация о Прошлом, Настоящем и Будущем. Первые две книги сгинули безвозвратно, третья хранится где-то среди груды макулатуры. Вы поможете нам отыскать этот прекрасный цветок в безбрежном море сорняков.

– Книги очень часто создавались для того, чтобы оболгать прошлое и извратить восприятие настоящего, так с чего вы взяли, что они могут предсказать будущее? – Кухулин пронзил брамина острым взглядом так, что тот непроизвольно сжал кулаки, и спросил: – Что будет, если я скажу «нет»?

Перед испуганным взором Леноры предстал здоровенный малый с лицом, будто вырубленным из камня.

– Пройдемте с нами, уважаемая, – пробасил он, – вы подозреваетесь в хранении наркотических препаратов, запрещенных на территории Полиса.

– Я таким не занимаюсь, – девушка инстинктивно подалась назад и наткнулась спиной на чью-то жесткую грудь.

– А это что, по-вашему? – громадная волосатая ручища залезла в карман брюк и небрежно вырвала из него закупоренную пробирку с порошком.

– Это не мое, – искренне удивилась Ленора.

Красавец-музыкант, резко оборвав мелодию, оторвал флейту от губ и закричал:

– Оставьте ее! Я видел, вы подбросили!

Люди, стоящие вокруг, недоуменно зашептались. Ленора вопрошающе взглянула на разоруженного стражами порядка Фольгера. Тот еле заметно повертел головой из стороны в сторону – мол, не сопротивляйся.

– Вы нарушаете права! – вновь закричал музыкант. – Ведь это Полис! В Полисе все по закону!

– Граждане, – обратился к толпе неизвестно откуда взявшийся невысокий мужчина в сером френче, с коротко постриженной бородкой рыжего цвета, – здесь только что произошло задержание опасных преступников. Просим прощения за вынужденное беспокойство. Вы можете и дальше заниматься своими делами и чувствовать себя в полной безопасности.

– Никуда не расходитесь! – не унимался флейтист. – Это провокация!

На мгновение у Фольгера возникла надежда, что сознательные люди помешают беспределу, однако секунду спустя он отмел эту мысль как совершенно бредовую. Кто здесь толпился? Шудры, являющиеся низшим сословием, да пришлые с других станций зеваки. Полис законопослушен, граждане не усомнятся в словах своих книжных и военных фарисеев. Яркий свет и отсутствие теней на станции намекали на незыблемость истины. Брамины и кшатрии не могут ошибаться.

Отобрав оружие у Феликса и Леноры, стражники повели их по лестнице и далее по межстанционному переходу. Музыкант увязался следом за процессией, периодически выкрикивая что-то вроде: «Я буду свидетельствовать, они невиновны, а вы творите произвол!» До поры до времени на него не обращали внимания, но потом, когда арестованных заводили в комнатку, один из стражников преградил искателю правды дорогу.

Мужчина с рыжей бородкой (Феликс окрестил его про себя «следователем») уселся за стол, окинул быстрым изучающим взглядом задержанных и сказал:

– Девушку уведите в другое место и проследите, чтобы этот чертов флейтист не увязался за ней. А нас оставьте вдвоем.

Первым импульсом Фольгера было помешать охранникам, однако благоразумие одержало верх, и он сел на стул напротив следователя. Феликс понимал, что задержали их не просто так. Запрет на маёк в Полисе являлся чистой формальностью, за это пришлых не карали, только своих. Значит, тут замешано нечто другое.

– Господин Фольгер, – неторопливо произнес следователь, когда они остались наедине, – вы понимаете всю серьезность обвинений, предъявленных вам?

– Так я арестован или нет? – Феликс, гадая, кто перед ним, кшатрий или брамин, пытался разглядеть татуировку на виске собеседника, но она была скрыта под густыми волосами.

– Давайте не будем заострять внимание на процессуальных тонкостях, а просто условимся на том, что у вас большие неприятности, – на лице следователя появилась гаденькая улыбочка.

– А давайте вы просто, прямо и открыто скажете, что вам от нас надо, – Фольгер улыбнулся, но, как обычно, не гаденько, а вежливо.

Следователь мгновенно посерьезнел, глаза его скосились в сторону. В таком состоянии он застыл на несколько секунд, а затем вновь посмотрел на Феликса и сказал:

– Что ж, будем играть в открытую. Вы, вернее, ваша подруга – подстраховка.

– Подстраховка?

– Да, именно так. Сейчас Верховный Хранитель Книг делает предложение вашему Кухулину, от которого тот не может отказаться. Но если ваш друг заупрямится, то, сами понимаете… – рыжебородый пожал плечами.

– Понимаю, – сказал Фольгер, – вы взяли заложницу.

– Нет, – возразил следователь, – мы взяли ее и вас с поличным и можем закрыть на это глаза в случае плодотворного сотрудничества с властями Полиса.

Феликс понял, что спорить бессмысленно, и вновь спросил:

– Что вы от нас хотите?

– Знаете… – рыжебородый посмотрел вверх, лицо его окаменело на пару мгновений, а затем он продолжил: – Мне не очень нравятся нелепые игры браминов, но я выполняю свой долг. В конце концов, без солидарности правящих классов мы погрузимся в хаос.

«Значит, ты – кшатрий», – решил про себя Фольгер, а вслух произнес:

– Мы и так в хаосе.

– У браминов есть такое предание, будто в Библиотеке, что над нами, существует некий экземпляр нетлеющей книги, в которой записано будущее мира. От вас требуется разыскать его.

– Чушь, – Фольгер развел руками, – я слышал эти глупые байки. Сколько сталкеров отправилось на поиски несуществующего фолианта? Сколько из них погибло в схватке с мутантами, проживающими в Библиотеке?

– Вы правы, – невозмутимо согласился следователь, – но мы помогаем браминам, а брамины помогают нам. Такова логика симбиоза. И далеко не всегда этот симбиоз имеет рациональные основы.

– Вы пошлете Кухулина на верную гибель, – медленно и четко проговорил Феликс.

– Не только его, но и вас, – заметил без всякого сарказма рыжебородый. – А девушка останется здесь. Мы не можем отправить столь юное создание на смерть, ведь Полис – светоч не только знаний, но и гуманности.