История византийских императоров. От Юстина до Феодосия III - Алексей Величко

Впрочем, быстро выяснилось, что св. Григорий одинок в своих мыслях. Антиохийский патриарх Анастасий (599–610) откровенно отказал св. Григорию в удовлетворении его просьбы не признавать Константинопольского собрата «вселенским» епископом, дерзко заявив, что тот протестует просто из зависти. А Александрийский архиепископ св. Евлогий (580–607/08) «из послушания» к Римскому папе занял нейтральную позицию.

Правда, чтобы несколько остудить пыл апостолика, он и к нему обратился с аналогичным приветствием — «Вселенский епископ». Реакция святого была чрезвычайно резкой, а ответ его заслуживает серьёзного внимания: «Я прошу тебя, — отвечал св. Григорий св. Евлогию, — чтобы никогда больше я не слышал этого слова. Ибо я знаю, кто ты и кто я. По положению — ты мой брат, по характеру — отец. Я не считаю для себя честью ничего, что лишает моих братьев подобающей им чести. Честь моя есть честь Вселенской Церкви, честь моя есть объединённая сила моих братьев. Да будут далеки от нас титулы, которые надмевают человеческую гордыню и ранят любовь»[459].

Конечно, эти слова дышат искренней христианской любовью, простотой и благородством. Но, как указывалось выше, далёкий от формального признания главенства Римской кафедры, Святой принял как должное её якобы признанный во всём мире высший вероучительный авторитет. И император, по-видимому, это почувствовал, поскольку не удовлетворился аргументацией св. Григория Великого. Так или иначе, но св. Маврикий категорично отказался удовлетворять его требования и поддержал «своего» патриарха. После этого инцидента вражда между Римом и Константинополем приняла открытые формы[460].

Глава 2. Войны с персами, аварами и славянами. Мирный договор с Персией 591 г.

Наибольшей внешней опасностью, практически всегда серьёзно угрожавшей Римской империи, была Персия. Как известно, зачастую арабы-христиане являлись исконными союзниками византийцев во время Римо-персидских войн. Но на беду, ещё будучи полководцем на восточном фронте, св. Маврикий испортил отношения с Арабским царём Мундаром, которого после воцарения отправил в ссылку на остров Сицилия, где вскоре араб и скончался[461]. Эта временная перепалка между римлянами и их союзниками не позволила Константинополю упрочить дела на Кавказе и внесла элемент неуверенности во внешней политике императора.

После смерти Мундара власть над арабами ненадолго захватил его брат, но вскоре и он умер. Другой вождь Нааман сам явился в Константинополь для заключения мира, но, видимо, вследствие его категорического отказа воссоединиться с Кафолической Церковью (Нааман был монофизит), араба арестовали по дороге и отослали на Сицилию. Это событие всколыхнуло арабов, и большая часть их отказалась от союза с Византией, сблизившись с Персией[462]. Так, по одному справедливому замечанию, не вполне дальновидная политика преемников св. Юстиниана Великого разрушила его замысел объединить арабов под властью национального христианского вождя и сблизить их с Римской империей. В скором времени эта ошибка приведёт к широкому распространению среди арабов другой мировой религии — ислама и создаст почву для неисчислимых бед для Византии.

Но беспокоила не только персидская граница. Уже в самом начале царствования император должен был столкнуться с серьёзной угрозой с Севера — аварами. В 583 г. Аварский хан, посчитавший уплачиваемую ему дань в 80 тыс. золотых монет слишком малой, прислал в Константинополь посольство. Едва ли можно сомневаться, судя по характеру переговоров, в том, что замыслы авара были куда более обширными, и он лишь искал повода для войны. На приёме у царя послы потребовали от имени своего вождя увеличение дани до 100 тыс. золотых номизм. Понимая, что война на три фронта (Запад, Персия, Север) разорительна для государства и очень опасна, св. Маврикий согласился на это требование. Тогда хан попросил подарить ему индийского слона — царь удовлетворил и эту прихоть варвара. Затем в качестве подарка была испрошена кровать из золота, но когда византийцы прислали её аварам, хан вернул дар обратно. Наконец, Аварский хан потребовал добавить к 100 тыс. монет ещё 20 тыс. — и св. Маврикий ответил категоричным отказом[463].

Тогда авары летом этого же года вторглись на римские земли и захватили города Сингидон, Виминакий и Августы, перешли Балканы и там организовали свою стоянку. Римские послы — сенатор Ельпидий и оруженосец царя Коменциол выехали к аварам, чтобы уладить дело миром, но хан, желая запугать римлян, грозился взять со дня на день столицу Империи и разметать Длинные стены. Храброго Коменциола, имевшего неаккуратность дерзко возразить хану, тотчас бросили в темницу и хотели казнить; только благодаря заступничеству советников хана его жизнь была спасена. Всё же в этом году авары больше военных действий не вели и удалились в свои родные степи[464].

Опасаясь нового нашествия, в 584 г. император опять направил Ельпидия послом к аварам, и дело закончилось миром, хотя и скоротечным. Уже вскоре славяне, подстрекаемые Аварским ханом, огромными отрядами вторглись во Фракию, но на реке Ергинии были разбиты римским войском под командованием Коменциола, за что тот был возвышен царём до должности магистра армии. Но пока римляне очищали окрестности от славянских разбойников, авары сами вторглись за Дунай, разграбили Мезию и Скифию; пострадал целый ряд приграничных крепостей.

Надеясь на Коменциола, император направил его отражать аваров, придав ему армию в количестве 10 тыс. легионеров. Но операция византийцев была не удачной. В начале кампании один из римских отрядов попал в засаду и был разгромлен. Когда же Коменциол собрал оставшиеся силы в один кулак и решил ночью внезапно напасть на стоянку аваров, случился эпизод, после которого победа окончательно выскользнула из его рук. Во время ночного перехода с одной лошади упал вьюк, и товарищи погонщика стали звать его обратно: «Вернись, вернись!». Крик этот волной пошёл по войску, и все вдруг решили, что армия подверглась нападению аваров и нужно отступать. Началась паника и всеобщее бегство, с которым Коменциол справиться уже не смог. Но и авары, подумав спросонья, будто на них напали, также сочли за благо немедленно сняться со стоянки и отойти подальше[465].

Однако, в отличие от деморализованных римлян, варвары быстро пришли в себя и продолжили поход. Хотя города Диоклетианополь, Филиппополь, Адрианополь и Берое храброй защитой отстояли себя, авары подошли к самому Константинополю, что вызвало панику в столице и гневное недовольство населения императором. Используя едва ли не последний шанс, св. Маврикий передал командование войсками полководцу Иоанну Местакону («Усатый») и Лангобардскому герцогу Дроктульфу (или Дроктону), которые в блестящем стиле разгромили аваров. Те ушли и несколько лет не осмеливались вторгаться на территорию Римской империи[466].

Когда св. Маврикий был отозван императором Тиверием с восточного фронта, ему на смену откомандировали полководца Иоанна Местакона, ранее командовавшего римскими войсками в Армении. Но замена была явно неадекватной — в этом же году персидская армия нанесла византийцам два совсем не обязательных поражения подряд, главной причиной которых являлась слабая дисциплина и низкий воинский дух римлян[467].

Как следствие, Константинополь в 584 г. отозвал Иоанна из армии и заменил его зятем императора Филиппиком, слывшим умелым и опытным военачальником. Прибыв на театр военных действий, Филиппик в первую очередь занялся усилением оборонительного сооружения Монокарта, начатого ещё при императоре Тиверии, и расположенного очень удачно со стратегической точки зрения в предгорьях хребта Айсума. После окончания строительных работ полководец переименовал сооружение в честь умершего царя, дав ему имя Тивериополь. Уже осенью этого же года Филиппик совершил удачный набег на персидские земли двумя отрядами. В 585 г. он повторил набег, и вновь не без успеха, но, к сожалению, тяжело заболел и, оставив армию на ипостратега гунна Апсиха, срочно уехал лечиться[468]. За время его отсутствия персы попытались взять штурмом Тивериополь, но безуспешно. Всё же они сумели захватить и разграбили знаменитый монастырь св. Иоанна, расположенный неподалеку.

Ранней весной следующего 586 г. Филиппик прибыл в город Амиду, где был объявлен общий сбор воинских сил, выступающих в Персию. Сюда же приехал Мебод, командир персидской крепости Нисибины, надеявшийся договориться миром. Но его предложения, конкретные условия которых до нас не сохранились, были отвергнуты императором св. Маврикием, когда их ему передал Филиппик. Последовавший затем поход сложился счастливо для римлян. Неподалёку от крепости Дара, на равнинах Солах, войска встретились для битвы. Перед началом сражения Филиппик приказал пронести перед рядами своей армии образ Нерукотворного Спаса, и в результате упорной битвы византийцы наголову разбили персов. После этого победоносные отряды Филиппика вступили в город Арзанену, население которой было беспощадно уведено в плен, а город — разграблен.