Только моя - Лоуэлл Элизабет

— Ты не хочешь, чтобы я потрогала тебя? — спросила Джессика.

Вулф не решился заговорить. Он просто раздвинул ноги и помолился о том, чтобы самоконтроль не подвел его и на сей раз.

Мужская плоть, которую обнаружила Джессика, была для нее совершенно незнакомой; мягкая раздвоенность легла ей на ладонь, все остальное было напряженным и настолько чувствительным, что дыхание Вулфа прервалось, когда она попробовала эту плоть исследовать. Она решила отступить. Вулф рукой накрыл ее руку, придержал ее ладонь на своем теле, по которому пробегала дрожь.

Внезапно Вулф осознал, что он сделал.

— Прости меня, — сказал он возбужденно. — Я не хотел тебя насильно заставлять делать то, что ты не хочешь.

Джессика нежно поцеловала упругую кожу его живота.

— Я очень хочу потрогать тебя. Просто не знаю как. Помнишь, ты учил меня в пятнадцать лет, как лучше защищаться? С твоих слов я знаю, как мужчина здесь уязвим.

— Что? А-а, — протянул Вулф, вспомнив. — Ты имеешь в виду тот дикий прием?

— Этот прием спас меня от лорда Гора.

— Как это понять?

— Он так прижал меня к стене, что я не могла ни дышать, ни стонать, ни кричать. Если бы я не ударила его коленом, он изнасиловал бы меня прямо на полу в зале

— Джесси…

Он приподнялся, чтобы видеть ее лицо. Он увидел полуприкрытую грудь, огненные отсветы зари на распущенных волосах и пленительный рот, который находился так близко от ноющей плоти, что при дыхании поток тепла проникал сквозь простыню. Он погладил рассыпавшиеся длинные волосы.

— У тебя дрожит рука, — прошептала она.

— Да, — согласился он глухо. — Ты продолжаешь удивлять меня. У тебя так мало оснований доверять мужчинам, однако ты в своей чувственности щедрее любой другой.

— Это только с тобой. Ты всегда относишься ко мне иначе, чем другие мужчины. Ты мой лорд Вулф, Дерево Стоящее Одиноко, Заклинатель Грома по поручению перепуганного эльфа.

Джессика коснулась губами его тела. Он положил пальць на ее губы. Она встрепенулась от воспоминаний.

— У тебя есть еще одно имя, — шепнула она.

— Я знаю. Виконтов дикарь.

— Нет! — В наказание она куснула кожу на его животе. — Никакой не дикарь. Для меня твое настоящее имя — Дарящий Мне Солнце.

Вулф подумал: сколько же раз Джессика будет удивлять его? И она тотчас же удивила его тем, что стянула простыню и поцеловала ту столь отличающуюся плоть, которую возбудила.

Поцелуй был легким, как прикосновение крыла бабочки, и в то же время он жег, как ничто другое. Затем Джессика подняла свои роскошные волосы и расположилась над его животом. Он чувствовал, как его ласкают шелковистые пряди.

— Научи, как трогать тебя, — прошептала Джессика, чуть поглаживая руками Вулфа. — Скажи мне, где ты наиболее чувствителен.

Неповинующимися губами он произнес ее имя. Это было все, что он мог сказать, пытаясь контролировать токи, которые подводили его к порогу экстаза. Несколько мгновений он боролся, не сознавая, что Джессика наблюдает за ним глазами, затуманенными дымкой страсти. Наконец он издал долгий, прерывистый вздох.

— Ты лишила меня возможности дышать, — признался Вулф.

— Я отдам тебе свое дыхание.

Джессика приблизила свое лицо к его лицу и выдохнула повторяя имя Вулфа, в его рот, после чего последовал долгий, горячий поцелуй. Он медленно накрыл ее руки и притянул их к своему ноющему телу. В предвкушении она поцеловала уголок его рта, бешено пульсирующую жилку на шее, мужественную выпуклость его груди. А в это время ее руки летали над его вздыбленной плотью, овевая ее теплом.

Когда Вулф смог наконец говорить, его голос зазвучал резко, мучительно, и она поняла, насколько он напряжен

— Потрогай меня здесь, где зарождается огонь, — сказал он, помещая маленькую ручку между своих ног

Джессика принялась нежно ласкать Вулфа, ощущая трепет в его теле. Он поднял ее руку повыше, помог ей обхватить плоть, затем направил трепещущую руку от основания вверх

— Здесь, — произнес он хрипло. — Здесь я наиболее чувствителен. И здесь я мог бы почувствовать миг твоего экстаза наиболее остро.

Из горла Джессики вырвался всхлип. Она с любопытством и деликатностью исследовала незнакомую плоть. Вулф почувствовал, как дрожит ее рука, и улыбнулся.

— Что-нибудь еще хочешь узнать?

— Да.

— Что же именно?

— Я хочу знать, что я испытаю, когда почувствую тебя в себе.

— Это невозможно… А вот это… да, вот так… мне сейчас нужны твои руки, Джесси, как никогда раньше.

Ее руки ритмично двигались, и сладость нарастала в теле Вулфа. Она целовала изгиб его бедер, излучающий тепло живот и загадочную впадинку пупка.

Полузакрыв глаза, Вулф наблюдал, как она любит его тем единственным способом, который он мог позволить. Тишина в комнате сгустилась и стала такой напряженной, какая бывает за мгновение до разряда молнии, которая соединит небо и землю.

Явное удовольствие, которое Джессика получала от его тела, и отсутствие страха с ее стороны расслабило его. Лишь ценой большого волевого усилия он преодолел желание заключить ее в объятия и вернуть ей ласки. Но он знал, что если тронет ее, то не сможет остановиться до тех пор, пока не погрузится в нее не ощутит в ней дрожь наслаждения, которая подарит ему солнце.

Джессика коснулась ртом его кожи, и он крепко сжал рукой концы ее волос. Он не должен был смотреть на нее. Он закрыл глаза, чтобы легче было бороться с неукротимым желанием, которое угрожало выйти из-под контроля. Когда он мечтал о своем эльфе, он не мог и предположить, что его тело вызовет столь откровенный интерес и доставит удовольствие Джессике. Никогда раньше не испытывал он такого возбуждения.

Внезапно язык Джессики коснулся окончания его возбужденной плоти Он издал стон человека, испытывающего неимоверные муки. Джессика быстро подняла голову, бросив на него копну волос. Легко, как вздох, и горячо, как пламя, волосы коснулись его бедер. Трепет пробежал по телу Вулфа.

— Вулф, я причинила тебе боль?

Он улыбнулся, несмотря на пытку неотступного желания.

— Ты боишься причинить мне боль?

Она кивнула. Это ее движение добавило огня его возбужденной плоти. Он едва подавил стон.

— Сладостная Джесси, боль появляется лишь тогда, когда ты прекращаешь ласку.

— Но как мне трогать тебя? Ведь мы такие разные.

— Я никогда не просил женщин об этом. — Вулф взглянул на Джессику сверкающими глазами. — А уж обращаться с такой просьбой к невинному эльфу — это слишком.

— Наверное, стыдно в этом признаваться, но я скорее похожа на распутницу, чем на невинную. Я поняла, что я очень… любопытная.

— А я понял, что никогда не чувствовал большего возбуждения. Интересно, сколько еще я могу выдержать? — Он громко вздохнул. — Мы будем вместе учиться.

— Но для тебя это не может быть новым!

Он задумчиво улыбнулся.

— Но это так.

— А твои герцогини…

— К черту герцогинь! — произнес Вулф грубо. — Они не принадлежали мне, и я не принадлежал им. Я был для них просто дикарем. Ни одна из них не зажгла во мне ничего, это были холодные, расчетливые совокупления. Ни одна из них не доставила и половины того наслаждения, которое доставляешь ты.

— Я доставляю? — прошептала Джессика. — Когда касаюсь того места, где мы больше всего отличаемся?

Вулф улыбнулся и погладил большим пальцем ее губы — единственное прикосновение к ней, которое он позволил себе

— И тогда, и раньше, когда ты блуждала по моему телу словно я был теплой волной, а ты купалась во мне.

— Но ты и есть теплая волна. — Джессика приложила щеку к возбужденной мужской плоти, сосредоточившей в себе желание. — И я купаюсь в тебе.

— Купаешься?

— Да. — Она повернула голову и приласкалась другой щекой.

— Если ты будешь продолжать в том же духе, — сказал он глухим голосом, — это будет уже не метафора, а факт.

Джессика помолчала, затем, что-то поняв, улыбнулась.

— Это было бы справедливо.

— Нет.

— Да. — Ее голова качнулась, и теперь она ласкала его не щекой, а ртом. — А ты разве не купаешься во мне?