Только моя - Лоуэлл Элизабет

— Когда мне позволят увидеть это маленькое чудо?

— Как только помоешься, ты можешь войти.

— Я чист, словно солнечный свет! — воскликнул Вулф. — Рено лично прогнал меня через баню. Сказал, что он не может допустить, чтобы его единственный племянник заболел из-за какого-то грязного полукровки.

— Что?! — вскинула голову Джессика. — И он еще жив?!

— Разве ты его не знаешь? Это же какая-то бешеная молния с шестизарядной пушкой! Я был послушен, как агнец, а уши помыл даже два раза.

— Ну, я ему задам! — пригрозила Джессика. — Так назвать тебя! Стыд и срам!

Вулф разразился смехом, приподнял Джессику и закружил ее.

— Какой свирепый маленький эльф! — вскричал он, прижавшись к ее губам. — Я пошутил. Рено называл меня иногда разными именами, но они не имели ничего общего с моей индейской матерью.

От смеха глаза Вулфа приобрели густой синий оттенок. Улыбка очень красила его мужественное лицо с крупными косыми скулами и скульптурно очерченным ртом. В который уже раз Джессика оценила его обаяние и привлекательность.

Внезапно ей пришло в голову, как было бы интересно смотреть на лицо спящего малыша и отыскивать в нем сходство с чертами любимого.

— Ты что-то сказала? — недоуменно спросил Вулф.

— Да… То есть… Нет…

Зеленые глаза Джессики блуждали по его лицу. Она запустила пальцы в копну его густых волос и почувствовала, что они еще влажные. Было так приятно ощущать их прохладу, произносить его имя и смотреть на него, смотреть без конца.

— Джесси, что с тобой? Ты хорошо себя чувствуешь? Ты смотришь на меня так, будто никогда раньше не видела.

— Я и не видела. — Не дожидаясь его ответа, она приблизила к нему губы. — Поцелуй меня, Вулф… Поцелуй крепко-крепко.

Поцелуй Вулфа был глубоким, горячим, откровенно жадным. Когда он закончился, оба часто и шумно дышали. Он хотел поцеловать ее снова, когда передняя дверь распахнулась.

— Продолжайте это благое дело, глядишь, в следующую зиму еще один маленький крикун появится, — сказал Рейф, тщетно пытаясь скрыть улыбку.

Вулф прижал полыхающее лицо Джессики к груди.

— Мы готовимся полюбоваться твоим племянником.

— Гм-гм… Я слышал, что нужно пройти через баню, прежде чем мне позволят взглянуть на малышку.

— Справься у Рено.

— Я справлялся. Он грозил мне щеткой размером с сиденье, а глаза у него при этом были просто зверские.

Джессика в рубашке Вулфа засмеялась.

— Ты душишь ее? — осведомился Рейф вежливо.

Вулф коснулся рукой подбородка Джессики.

— Ты задыхаешься? — спросил он негромко.

Лицо ее снова вспыхнуло, и она прошептала что-то, чего Рейф не мог расслышать.

— Что она сказала?

— Она сказала, что довольна, что ты идешь в баню.

— Черт возьми!.. Не замучили бы малышку до моего прихода!

— Какую малышку? — спросил Вулф, приподняв Джессику.

— Вулф! — смущенно проговорила Джессика и стала колотить его в грудь.

Рейф засмеялся и закрыл за собой дверь.

— Давай, малышка, — сказал Вулф, ставя Джессику на пол. — Покажи мне маленькое чудо.

Сияющая улыбка Виллоу оттеняла бледность ее лица, когда она поприветствовала Вулфа. Калеб сидел у кровати, держа на согнутых руках спящего младенца. Когда Вулф подошел ближе, Калеб чуть пододвинул к нему драгоценный маленький сверток.

— Положи одну руку под головку, а другую под попку, — подсказала Джессика Вулфу.

— Господи, — прошептал Вулф, — какой крохотный!

— Но не для младенца, — гордо заявил Калеб. — В нем почти два фута, а весит он девять фунтов без одной унции.

— Я и говорю — маленький…

Вулф взял спящего малыша на руки и посмотрел на него с нежностью, которая смягчила суровые складки его лица. Когда глаза у малыша приоткрылись, Вулф удивленно выдохнул воздух.

— Ты только посмотри на эти глаза! Карие! Твой сын, это точно!

Некоторое время малыш изучал Вулфа невидящими глазенками, затем зевнул, выпустил крохотный пузырь и через несколько секунд снова заснул. Вулф тихонько засмеялся и тронул крохотную пухлую щечку малыша большим пальцем.

Глядя на Вулфа, Джессика испытала чувство, похожее на боль. Она увидела изумление в лице Вулфа, когда он переводил взгляд с глаз малыша на глаза Калеба. Увидела она и другое. Страстное желание Вулфа держать на руках собственного ребенка и ощутить чудо продолжения жизни.

Человеку не нужны титулы или богатства для того, чтобы хотеть ребенка. Осознание этого причинило ей такую боль, что она едва сдержала крик.

— Ты собираешься быть таким же упрямым и славным, как твой папа? — нежно спросил Вулф. — Я надеюсь на это. Миру требуются рыцари справедливости, чтобы держать дьявола в узде

Вулф посмотрел на Калеба и улыбнулся ему.

— Я все же надеюсь, что в следующий раз у вас будет дочка. Миру нужны западные женщины.

— Сам заведи ребенка, — коротко отреагировал Калеб.

Одна Джессика заметила, как погас свет в глазах Вулфа. Он нагнулся, как будто желая еще раз посмотреть на спящего малыша. Джессика представила, что он, наверное, думает сейчас об их женитьбе, о ловушке, в которую попал, и о том, что у него никогда не будет дочери или сына.

Однако когда Вулф поднял голову и передал малыша Виллоу, на его лице светилась улыбка. Она была столь же искренней, как и печаль.

— Ты сотворила прелестного малыша, — сказал он Виллоу

— Мне кое-кто помогал.

— Чертовски мало. Такой страшилка, как Калеб, не может сотворить такого славного ребенка.

Виллоу улыбнулась и посмотрела на Калеба.

— Мой муж красив, как бог.

— Ну, это только тебе так кажется, — проговорил Вулф. — А что касается меня… Я видел и более симпатичные вещи, чем стадо буйволов. Ладно, один буйвол!

Калеб хмыкнул. Вулф повернулся и быстро, крепко, по-мужски обнял его, как брат брата.

— До этого у тебя было солнце, — сказал Вулф — Сейчас у тебя есть луна и звезды. Береги их.

Джессика отвернулась, потому что ей было невыносимо слышать печаль, которую Вулф не мог преодолеть в себе, даже искренне радуясь за друга.

15

Она шла обнаженной по бескрайней ледяной равнине. Вокруг не было ничего живого. Все застыло в неподвижности, и лишь многоголосый ветер хозяйничал кругом. Вдали росло могучее дерево, ветви которого могли дать кров и защиту.

Она должна достичь спасительного убежища.

Но чем энергичнее она пыталась бежать, тем глубже погружалась в лед. И все же она не ослабляла усилий, хотя ветер настойчиво внушал ей:

Эта женщина — не ты.

Грубейшая ошибка жизни.

Не подходите друг для друга.

Джессика села в кровати с первыми лучами зари, осветившими пустынное небо.

— Джесси? — рука Вулфа коснулась ее плеча. — Снова кошмары прошлого?

— Нет. Не прошлого.

— Забирайся под одеяло, — сказал ласково Вулф. — Сейчас холодно.

— Морозно, — прошептала она.

Джессика легла и повернулась к Вулфу, стремясь ощутить его тепло, чтобы прогнать ужас, навеянный сном.

— Что ты видела? — спросил он, гладя ее волосы.

— Так… Кошмар… Я была одинокой…

— Теперь ты не одинока. Я с тобой.

«Надолго ли?»

Вулф почувствовал, как руки Джессики обвились вокруг его шеи. Ее груди мягко и упруго прижались к его обнаженной груди. Он проснулся в полувозбужденном состоянии. Ее прикосновение довело желание до степени боли. Придвигаясь к нему, она бедром дотронулась до его отвердевшей плоти. Он почувствовал, как она вздрогнула.

— Не бойся, — успокоил ее Вулф. — Я провел много ночей в таком состоянии, но ни разу не набросился на тебя. И никогда этого не сделаю. Мне достаточно лишь вспомнить, какой ужас ты пережила, — и я в состоянии сдержать себя.

— Дело не в этом… Просто… это удивило меня.

Джессика незаметно вздохнула, стараясь прогнать чувства, навеянные сном. Она потерлась щекой о его теплую грудь в надежде заглушить голос ветра, повторяющего слова Вулфа, что она никчемная и неумелая. Когда она почувствовала, что Вулф хочет отодвинуться, она тихонько всхлипнула и обняла его крепче.