Катрин Денев. Красавица навсегда - Андрей Степанович Плахов

Жирардо и Роми Шнайдер. В ее собственном поколении у нее не было соперниц, да и дебютировавшие в ту пору Изабель Аджани, Изабель Юппер, Натали Бай были артистками другого типа. Только Аджани и спустя годы Юппер смогут приблизиться к ней, но ее места дивы и femme fatale они не займут никогда.

Да, многое достигнуто. Но успокаиваться было нельзя. «Чем глубже проникаешь в профессию, – признавалась Денев, – тем мне страшнее. Когда ты сделал уже не один фильм, ты словно на весу ощущаешь груз опыта. Меня знают, знают и мое прошлое, потому ждут от меня очень многого. Так что я должна оправдывать и то, к чему стремлюсь сама, и то, чего ожидают другие. Хочу удивлять их и саму себя. Становясь известным, ты невольно превращаешься в норму… Это очень опасно, поскольку сам не успеваешь заметить, как уже стал манекеном в витрине… Меня всегда привлекали неожиданности».

Стремление к ломке стереотипа определяет творческую стратегию актрисы в середине 70-х годов. Для этого были и объективные, и субъективные предпосылки. Вот на обложке «Пари Матч» этого периода фотография Катрин Денев и надпись большими буквами: «Французское кино переживает кризис». В это же время на обложке другого популярного еженедельника «Экспресс» – портрет Изабель Аджани и вновь тревожащий заголовок: журнал констатирует «болезнь» и даже «смерть» кино во Франции.

Молодым актрисам – той же Аджани – было особенно нелегко: ее восхождение и звездный час пришлись на время рутины и дефицита режиссерских идей. Денев имела за плечами опыт и живую память. Накопленный артистический капитал продолжал работать. Подобно Мишель Морган, она могла позволить себе, даже не выступая в кино несколько сезонов, сохранить незыблемый престиж в глазах публики. В 1973 году (год, когда у нее практически не было новых фильмов) Денев была провозглашена во Франции звездой 70-х годов – одновременно оценка былых заслуг и аванс на будущее.

Единственное, чего не простили бы ей – самоповторов. А это первое, что приходило в голову сценаристам и режиссерам. И все же Катрин Денев была убеждена, что сколько бы ни твердили «кризис», «застой», она должна работать здесь, во французском кино. И от ее усилий тоже кое-что зависит.

После длительных и частых съемок за границей она больше не испытывала такой потребности, во всяком случае, отвергала все предложения о долговременных контрактах: «Каждый актер, понимает он это или нет, продукт своей страны, своего общества. Не верю в экспорт звезд, мы не кони, которые могут бегать на любом треке», – категорично заявила она.

На новом витке своей актерской биографии Катрин Денев решала две – одинаково важные – задачи. Во-первых, не дать закоснеть своему актерскому образу, найти его новые вариации. Во-вторых, доопределить, более четко обозначить свое место в национальном кино. Мастерами с чувством исконно французского стиля и жанра были Деми и Трюффо, с ними Денев уже поработала. Есть режиссеры, которых она уважает, но мир которых ей достаточно чужд – Брессон, Годар, Ромер, Риветт. В ситуации, когда других авторов такого калибра не появляется, а большинство профессиональных режиссеров посвящает себя артистическому наполнению популярных жанровых схем, актриса делает ставку на самую демократичную из этих схем – комедийную. В 1975 году Денев выступает в бравурной комедии «Дикарь» режиссера Жан-Поля Раппено: это становится очередным этапным пунктом в ее путешествии по стране кино.

Впрочем, еще за десять лет до этого ей довелось блеснуть в комедии, причем поставленной тем же самым Раппено. Картина, законченная в счастливом для Денев 1965 году, называлась «Жизнь в замке». Снятая сразу после мрачного «Отвращения», она была для актрисы поворотом на 180о, продемонстрировала еще одну грань ее очень гибкого таланта, которому отнюдь не чужда «легкая муза». И хотя последнее теперь очевидно, тогда режиссеру потребовалась известная смелость, чтобы поручить главную роль в своем фильме-дебюте Катрин Денев. Долго колебавшись между ней и Франсуазой Дорлеак, Раппено все-таки предпочел в итоге младшую сестру, что было явно нестандартным решением.

«Жизнь в замке» не стала рекордсменкой проката, подобно «Бабетте» и «Большой прогулке», где война разыгрывалась как искрометный водевиль. И, однако же, есть в ней неброская притягательность и обаяние, которые обеспечили в свое время фильму симпатии публики и критики, да и сегодня позволяют смотреть его не без удовольствия.

Раннее лето 1944 года – канун высадки союзников в Нормандии. Действие происходит в поместье, расположенном на морскому берегу, где вскоре развернутся события, предвещающие финал мировой войны. Поначалу кажется, что героям фильма нет до этого ровно никакого дела. Типичные для провинции неспешные ритмы, семейные неурядицы – вот атмосфера, в которой существуют хозяйка родового замка вздорная и властная Шарлотта, ее сын Жером и невестка Мари.

Мари сохнет в глуши и умоляет мужа увезти ее в Париж. Тот, однако, озабочен совсем другими проблемами: какой-то зловредный субъект таскает яблоки из подвала, да и вообще хозяйство заедает. Супруги ссорятся, и вот уже непоседливая Мари садится на велосипед и катит к отцу в соседнюю деревню. Здесь ей не слишком-то рады: нечего дурью маяться, раз тебе выпала такая удача – стать женой молодого хозяина замка.

Жерома играет Филипп Нуаре, который вскоре станет одним из самых ярких характерных актеров французского кино. Уже здесь нельзя не оценить органику его поведения, безошибочную точность психологических реакций. Рядом с презабавнейшим «чайником» Жеромом Мари могла бы остаться безликой лирической героиней. В том, что этого не случилось, заслуга Катрин Денев и режиссера, задавшего актрисе самостоятельную творческую установку.

Очарование бесшабашной юности – качество важное, но не главное для этой роли. Жан-Поль Раппено делал свой фильм вопреки коммерческим схемам «Бабетты». Там обаятельные герои и героини легко обводили вокруг пальца туповатых фрицев и лихо, на изобретательности и юморе, выигрывали войну. Участие Брижит Бардо или других актеров-звезд подчеркивало ура-патриотический характер таких фильмов в духе официальных доктрин голлизма. Денев, снимаясь у Раппено, еще не была национальным достоянием. Поэтому роль сумасбродной девчонки, нарушившей уклад жизни обывателей, становилась интересной – или неинтересной – сама по себе, в зависимости от того, проявится в ней личность или просто служебная лирико-комедийная фигура.

Личностное начало Денев заявляет с первых же кадров. Молодая женщина, которую она играет, решительна и смела; ее порывистость не инфантильна, она идет из глубин здорового народного темперамента. Мари – истинная дочь своего отца, с которым, правда, они частенько ссорятся, но в решающий момент отлично понимают и поддерживают друг друга. Месье Диманша («диманш» – воскресенье) играет легендарный Пьер Брассер: скромный деревенский почтальон оказывается деятелем партизанского подполья. Сама Мари на рожон не