Любовница (СИ) - "Кьяза"

Я уже спокойно наблюдала за представлением и даже полюбопытствовала:

— А дальше?

— Медных труб сейчас не будет, — усмехнулся император, — небольшая импровизация. Они навели меня на мысль.

А тем временем трое магов сделали шаг к третьей ленте. Ничего не происходило. Даже зрители притихли, недоуменно рассматривая площадь. Вдруг я заметила, как лужицы, которые остались после таяния льда, быстрыми ручьями собирались в затейливый рисунок на земле. Их нестандартное поведение увидели и остальные, но для магов было уже поздно. Они лишь успели развернуться спиной друг к другу, как переплетение воды превратилось в лабиринт из зеркал. Солнечные лучи радостными бликами запрыгали по мостовой и стенам окрестных зданий.

— Это не медные трубы, — рассмеялся второй шафер.

— Зато как они звенят, — подхватил Дигуэль.

— Осторожней, наставник, за одним из зеркал госпожа Ринтар, — громко произнес император.

Его голос разлетелся над площадью эхом. Даже отсюда я видела как императрица поджала губы. Да я и сама застыла в испуге.

— Аззи, — шепнул на ухо император, — тебе ничего не грозит.

— А зачем? — также тихо шепнула в ответ.

— Для зрелищности, смотри.

На мгновение маги задумались. Они были прекрасно нам видны сквозь зеркала. Вот мужчины переглянулись, Эрг коротко что-то сказал, и они разошлись на расстояние вытянутых рук. А вот дальше… Зеркала просто взмыли вверх, чтобы фейерверками разлететься над головами зевак.

Эрг осторожно наклонился и поднял третью красную ленточку и огорченно вздохнул:

— Обманул, ученик.

— В чем? — смешок императора висел в воздухе.

— Нет тут Аззи.

Толпа засмеялась, понимая разочарования жениха. Я тоже не сдержала улыбку.

— Еще четыре ступени, наставник, — император пребывал в хорошем настроении.

Жених с шаферами сделали шаг к следующей ленте. Ничего не произошло, только расстояние от ленты и до них оставалось прежним. И так в течении некоторого времени и продолжалось. Какие бы ухищрения не предпринимали трое, приблизиться к заветной ленте не получалось.

Дигуэль докоснулся до плеча жениха и шепнул пару слов. Тот отступил назад, лента дернулась за ним, и Дигуэль схватил ее. Толпа обрадовалась, когда лента повисла в кулаке альбиноса.

Он протянул ее Эргу.

Осталось три ленты. Я медленно повернула голову к императору, чтобы понять, что еще ждать. Он усмехнулся и кивнул в сторону жениха:

— Аззи, сегодня твой день. Получай удовольствие от жизни. Проверим на медные трубы?

После его слов у меня словно заложило уши, звуки слегка приглушились. И вовремя. Пятая лента превратилась в музыкальные инструменты, окрестности площади огласила какофония. Мне повезло, император заранее позаботился, чтобы нас не оглушило. А вот ушам остальных людей не поздоровилось. Многие из свиты даже закрыли их руками. Лишь императрица слегка поморщилась, но стоически продолжала слушать фальшь.

— Кто заказывал трубы? — сквозь грохот произнес второй шафер.

— Я заказывал медные, а не ржавые, — возразил Эрг Дюэль.

— Ну цвет-то совпадает, — пожал плечами Дигуэль.

Судя по их усилиям, они пытались заглушить инструменты либо удалить их, однако у них ничего не получилось. Развеянная флейта появлялась в другом месте, растаявший барабан раздваивался. Первый тур войны с медными трубами был проигран. Но потом Эрг рассердился. Как моментально изменился его облик. Исчез веселый жених, появился грозный премьер-министр. Один взмах рукой и металл музыкальных инструментов огненным потоком пролился на асфальт.

— Серьезно, — восхитился император, — наконец-то он показал всю мощь.

На этом Эрг не остановился. Расплавленный металл рассредоточился по поверхности площади, переплетаясь в узор. Я на цыпочках попыталась рассмотреть рисунок и, словно угадав мысли, картина взмыла в воздух моим портретом. Площадь на секунду замолчала, а потом раздались аплодисменты. В этот миг с волос портрета соскользнула вниз лента красного цвета. Эрг осторожно поднял ее. Портрет истаял в воздухе.

А вот шестая лента не двигалась, лишь меняла цвет. Эрг дотронулся до нее, но она так и не упала. Даже восторженные крики толпы зрителей стихли, все озадаченно молчали.

— Аззи, почему ты выбрала красный цвет для свадьбы? — шепот императора застал меня врасплох.

— Хотелось яркого, — растерянно ответила на неожиданный вопрос.

— А ты знаешь, что красный, кроме того, что является символом вызова, страсти, огня и любви, также цвет войны? Цвет крови? Цвет памяти о погибших?

— Я родилась в войну, моя жизнь — это война и…

Продолжить мне не дали, закрыв рот рукой:

— Азиэль, я обещаю, что ты будешь жить, даже когда ты перестанешь быть моей любовницей. И пусть сегодня красный цвет напоминает не о войне, но о жизни и любви. У тебя все будет.

— Если я не предам, — закончила я за него.

На этом Эрг не остановился. Расплавленный металл рассредоточился по поверхности площади, переплетаясь в узор. Я на цыпочках попыталась рассмотреть рисунок и, словно угадав мысли, картина взмыла в воздух моим портретом. Площадь на секунду замолчала, а потом раздались аплодисменты. В этот миг с волос портрета соскользнула вниз лента красного цвета. Эрг осторожно поднял ее. Портрет истаял в воздухе.

А вот шестая лента не двигалась, лишь меняла цвет. Эрг дотронулся до нее, но она так и не упала. Даже восторженные крики толпы зрителей стихли, все озадаченно молчали.

— Аззи, почему ты выбрала красный цвет для свадьбы? — шепот императора застал меня врасплох.

— Хотелось яркого, — растерянно ответила на неожиданный вопрос.

— А ты знаешь, что красный, кроме того, что является символом вызова, страсти, огня и любви, также цвет войны? Цвет крови? Цвет памяти о погибших?

— Я родилась в войну, моя жизнь — это война и…

Продолжить мне не дали, закрыв рот рукой:

— Азиэль, я обещаю, что ты будешь жить, даже когда ты перестанешь быть моей любовницей. И пусть сегодня красный цвет напоминает не о войне, но о жизни и любви. У тебя все будет.

— Если я не предам, — закончила я за него.

Все движении мужчины были плавные и замедленные, насколько я знала, так было легче поддерживать иллюзию невидимости. Пока он собирал цветы и отдавал их мне, забрав себе свадебный букет, на площади все ждали. Осталась седьмая последняя лента. В обычных свадьбах жениха проверяли на верность и измену, но что ждало Эрга? Я взяла розы и посмотрела вопросительно на императора. Он усмехнулся:

— Пусть помучается. Я решил не отступать от традиций.

— А вы проходили “семь ступеней”, Ваше величество?

— Нет. Но мне хотелось.

— А почему нет?

Он покачал головой и лукаво произнес:

— Поцелуй или объятия?

Я едва сдержала смех:

— А господин Дюэль не задумается потом о том, как отомстить?

— Это будет интересно. Так что выберем?

— Все, — выпалила я.

Тревога, настороженность отступали, словно кто-то переключил выключатель. Почти полтора года я веду двойную жизнь, притворство стало моей сущностью, излишнее самоедство лишь давит, вгоняя депрессию. Почему бы хоть день не побыть королевой. Жестокой и беспощадной королевой

— Аззи, Аззи, — покачал головой император, — ты решила всем отомстить? А зачем? Твоя свадьба уже для них наказание. Посмотри на фрейлин, на придворных, на бывших коллег. Каждый из них в голове уже сто раз вспомнил о всех нападках и унижениях, которым подвергал сиротку, фаворитку. Твое молчание, твое игнорирование их будет лучшим наказанием. Ежедневное ожидание казни сводит с ума, убивает даже быстрее, чем взмах топора палача. Забудь о них, получай удовольствием от происходящего. С врагами разберемся потом.

Я пожала плечами и указала на застывшего жениха:

— И что теперь?

— Все как ты сказала.

Седьмая лента вдруг резко удлинилась, обрела множество концов, которые словно рыбку из пруда выдернули из рядов фрейлин и даже из толпы зевак молодых девушек. Словно в издевку все были со светлыми волосами. Дигуэль и второй шафер расхохотались, а Эрг недовольно поморщился. Императрица не смогла сдержать улыбку. А толпа радостно заулюлюкала. Девушки смущенно переступали с ноги на ногу, но не забывали кокетливо стрелять глазками на высокопоставленных жениха и шаферов. А лента резко исчезла и лишь в течение минуты то там, то тут в толпе красавиц раздавались легкие ойканья и вскрики.