Иллюзия обмана - Илона Романова

Говоря это, Цервемза сильно кривил душой. Убийство Пекаря отнюдь не было случайностью. Наоборот, подсылая бандитов в его дом, Советник сбивал одним выстрелом даже не две, а три мишени: перерубал последний родственный корешок, провоцировал дюков, а заодно избавлялся от глупых пешек.

Возможно, старый хитрец продолжал бы свой рассказ до бесконечности, но вдруг Император, прервав его буквально на полуслове, поднялся с кресла и направился к двери:

— Уже поздно, а такой разговор не терпит спешки. Нынче я устал. Продолжим завтра. Разбудишь как всегда. А теперь прикажи прислать слуг в опочивальню, — на пороге он несколько задержался и прибавил: — Да… пожалуй, мою жену тоже…

Цервемзе ничего не оставалось, кроме как с учтивым поклоном проводить Государя и отправиться выполнять его поручения. Однако, сделав, что положено, Императорский Советник остался в некотором замешательстве: "Раньше он вёл себя по-другому… Более чем странно…" — думал Цервемза, не узнававший своего воспитанника и начинавший всерьёз волноваться как за хозяина, так и за собственную шкуру.

V

Когда к середине ночи Ревидан возвратилась в свои покои, Арнит почувствовал себя окончательно одиноким. Ну не могла эта женщина дать ему ничего, кроме горестных воспоминаний. Одно время он тешил себя совершенно безумной мечтой, что Художник наделил Ревидан не только внешностью Сиэл, но и душой. Ну, хотя бы малой её частью. Однако рядом была всё та же постылая пустышка, только в другой упаковке. Изредка пользоваться этой игрушкой было даже приятно. Хотя и небезопасно… Кто знает, что могло взбрести в коварную головку?

Когда Императору очередной раз надоедало развлекаться с придворными дамами и дамочками, он посылал за Ревидан. Проведя с ней некоторое время, он всегда отправлял жену обратно, очевидно побаиваясь за свою безопасность.

Арнит честно попытался заснуть. Понял, что это не светит. Оделся и вышел в сад. Подумать было о чём…

Правителю было по-настоящему страшно. Какие бы чувства он ни испытывал по отношению к своему воспитателю — тот перешёл все границы дозволенного. Да и недозволенного тоже… Так и до бунта недалеко. Когдатошний кридонский мальчик мог думать что угодно, но Бессмертный Йокещ должен избавляться от таких царедворцев. Чувства, особенно тёплые детские воспоминания — слишком большая роскошь для августейших особ.

"Что же делать? — лихорадочно думал Император, понимая, что мир, который он так, тщательно и тщетно выстраивал, рассыпается на песчинки. — Ну, предположим, можно попросту убить Цервемзу — слишком уж зарвался. Равным мне себя числит. Объявить его бунтовщиком? В тюрьму отправить? Нет, пожалуй, лучше показательно казнить где-нибудь на площади. Не принято? А самовольничать, значит, принято? Нет, слишком вычурно… Вот что: в данном случае, пожалуй, не помешает пара капель одного из моих заветных зелий — и через несколько дней я буду прочувствованно и со слезой в голосе говорить надгробное слово над телом моего верного слуги, безвременно и нелепо погибшего от неожиданной, неизвестной и беспощадной болезни… Решено! От бунтарей и неверных слуг надобно избавляться. И немедленно…

Так, а если Цервемза прав… — тогда он может ещё пригодиться. Вот что… это можно будет проверить…"

Усталость брала своё, поэтому, погуляв ещё немного, Император вернулся в свои покои. Сел на кровать. Слегка расстегнул ворот камзола, чтобы не мешал. Сбросил туфли. И заснул, не зная, положил ли голову на подушку…

VI

Пожалуй, последнее ясное утро перед наступлением затяжного ненастья началось точно так же, как и все другие в Императорском дворце. Цервемза шёл будить Арнита. Войдя в опочивальню молодого господина, он тепло усмехнулся — хозяин мог сколько угодно менять внешность, но с детства он имел дурную привычку валиться спать не раздеваясь… Старый воспитатель ещё подумал о том, что слишком многое выдавало в Йокеще Арнита, а ведь сколько времени прошло, пока всё выяснилось. Вот шельмец — как глаза отвёл!

Советник раздёрнул занавески и потихоньку окликнул Императора по одному имени. Потом — по другому… Тот не желал просыпаться… Цервемза снова припомнил старые времена, когда никак не мог добудиться своего воспитанника. Правда, тогда было легче: сильные руки и зычный голос могли вырвать из объятий сна любого. Сейчас другое дело — придворный этикет категорически не позволял прикасаться к монаршей персоне. Правда, и кричать в присутствии Императора было тоже строжайше запрещено. Однако как-то будить Его Величество было необходимо, поэтому Цервемза давным-давно плюнул на соблюдение дворцовых обычаев и каждое утро слегка потряхивал Арнита за плечо.

Вот и сейчас Советник наклонился к постели, собираясь вернуть своего повелителя в этот мир. Наклонился и оцепенел… Солнечный луч играл на изящном золотом гладиолусе, лежавшем на мерно вздымавшейся груди Императора.

"Вот, значит, как, — Цервемза моментально забыл о своём сентиментальном настроении, — у него тот самый талисман… Лживый мальчишка! Я стою перед ним, как идиот, оправдываюсь, что мы не смогли одолеть длинномордых, что те уничтожили наших солдат, он разносит меня за провал военной операции, а сам с ними снюхался! Наверняка это связано с беглецами… Любезнейший Император тут изволит с бессмертием шутки шутить. С превращениями балуется. Магией от нечего делать развлекается. Квадры на него нет! А рискуют за него другие… Мне бы его власть, да эту вещицу — в стране давно был бы порядок!"

Быстро справившись с приступом гнева, царедворец коснулся плеча Правителя:

— Приветствую вас, сир!

— А-а! Это ты, Цервемза… — Арнит потянулся и сладко зевнул.

Судя по всему, он был в самом наилучшем настроении. Потом, очевидно, вспомнил о чём-то важном. Молниеносно сел. Бросил озабоченный взгляд на непроницаемое лицо слуги. Так же скоро поправил застёжку камзола. Облегчённо вздохнул и потребовал умываться.

— Ну-с! Продолжим вчерашнюю беседу? — невнятно пробормотал он, плещась и отфыркиваясь.

Всего несколько минут назад Цервемза умилился бы и этой, совершенно детской привычке своего хозяина. Теперь же царедворца раздражало решительно всё.

— Как пожелает молодой господин! — отвествовал он с подчёркнуто-вежливым поклоном.

Эта фраза больно резанула слух Арнита. Император попытался вспомнить, где он слышал такие слова, да ещё сказанные таким же тоном… Сиэл… ну, конечно же, именно она так отвечала на любую его просьбу. Не всегда, а лишь после того, как стала другой… Весёлый утренний голос Правителя, моментально стал холодным и бесцветным: