Повседневная жизнь в период оккупации - Борис Ковалев

На уцелевших предприятиях пищевой промышленности перерабатывались сельскохозяйственные продукты, полученные в результате реквизиций и обязательных поставок. В связи с нерегулярным и недостаточным поступлением сырья все эти предприятия работали с перебоями. В основном полученные продукты использовались для снабжения германских войск и военных госпиталей. Наибольшее количество продукции выдавали в Центральной России завод фруктовых вод в Карачеве и маслозавод в Трубчевске (Орловская область).

Восстановленные предприятия легкой промышленности обслуживали исключительно германскую армию. Функционировало достаточно большое количество заводов по первичной переработке льна в оккупированных районах Смоленской, Калининской и Ленинградской областей. В Пскове и Порхове работали овчинно-тулупные предприятия, выделывавшие тулупы, шубы, жилеты, теплые одеяла и перчатки из захваченных немцами значительных запасов овчин и кож. В течение нескольких месяцев 1942 года в Таганроге действовала обувная фабрика, прекратившая работу из-за нехватки сырья.

Уже в первые месяцы Второй мировой войны в Третьем рейхе в связи с увеличением численности вермахта стал ощущаться недостаток рабочих рук, занятых в промышленности и сельском хозяйстве. С 1939-го до середины 1941 года количество рабочих и служащих уменьшилось здесь примерно на 2,7 миллиона человек.[328] Поэтому, захватив ту или иную страну, нацисты наряду с ограблением ее сырьевых ресурсов, максимальным использованием местной промышленности проводили непрерывные депортации в Германию физически крепких людей.

5 августа 1941 года рейхсминистр Восточных областей Альфред Розенберг издал приказ об обязательной трудовой повинности для населения этих территорий. Уклонение от нее каралось тюрьмой.

Но при этом гитлеровцы отлично понимали, что для относительно полного использования экономического потенциала оккупированных районов нужно добиться хотя бы минимальной поддержки со стороны местного населения. В документах командования немецко-фашистской армии разъяснялось: «Чтобы добиться здесь наивысшей производительности, необходимы добрая воля и готовность к труду самого населения как помощника в деле восстановления страны».[329]

Существовавшие при советской власти артели и союзы кустарей были объявлены ликвидированными. Провозглашалось восстановление частных кустарных предприятий. Кустари, не получившие права иметь самостоятельное предприятие, могли объединиться в артели или товарищества. Для их организации требовалось разрешение оккупационных властей. Вступление евреев в артели было запрещено.

Перед кустарной промышленностью была поставлена задача осуществлять для воинских частей ремонт обуви и обмундирования, изготовлять различный военно-хозяйственный инвентарь. Помимо военных заказов кустари должны были снабжать местный рынок товарами широкого потребления, используя местное сырье и остатки военных материалов, иногда, в исключительных случаях, выделяемых германскими властями. Последнее делалось по инициативе нацистских пропагандистских служб, а также некоторых представителей оккупационной администрации. Таким путем оккупанты намеревались хотя бы отчасти удовлетворить спрос крестьян на предметы повседневного обихода, повысить покупательную способность денег и стимулировать добровольную продажу русскими крестьянами сельскохозяйственных продуктов.

Восстановлению кустарной промышленности в «освобожденных от большевиков областях» было посвящено немало материалов в коллаборационистской прессе. Так, в журнале «На переломе» писалось о «непрерывном росте ремесленных мастерских». В качестве образца приводился Симферополь, где «96 промышленных предприятий работают на германское военное командование и население, вырабатывая ежемесячно продукции на 1 300 000 рублей».[330]

В Орле функционировали мастерские по обработке металла, хозяевами которых являлись новоявленные капиталисты Сиротский, Васильев и Ноздрунов. Они изготавливали по заказам германского командования ведра, тазы, кастрюли, кофейники, железные печи.

Однако из-за отсутствия сырья, топлива, недостатка квалифицированных кадров кустарная промышленность не оправдала надежд германских властей. Те кустарные предприятия, которые не получали германских заказов, находились в жалком состоянии или полностью бездействовали. Характерно, что в качестве образцового кустарного предприятия, ориентированного исключительно на «культурные запросы русского населения», коллаборационистская газета «Речь» превозносила «небольшую конвертную мастерскую А. А. Кожиной». По случаю годовщины этого «предприятия» вышла большая статья. Очевидно, коллаборационистские журналисты этой газеты не смогли найти более внушительного примера восстановительной работы в сфере кустарной промышленности.[331] Уничижительной критике на страницах оккупационной прессы так же подвергалась жизнь в СССР в предвоенные годы.

Из газеты «Новый путь»:

23 года население Смоленска и всей России жило в тяжелых материальных условиях. Вместо описываемого в литературе и показанного в фильмах расцвета и ««рая земного» в действительности мы во многом видели нищету и упадок. Заработной платы хватало на самое примитивное существование.

Развитие кустарных промыслов всячески тормозилось, частная торговля и личная инициатива в ней были вырваны с корнем, несмотря на существенную потребность в них населения.

Смоленск до войны имел 165 тысяч жителей; в 1939 году в городе было 239 кустарей, в 1940 году — 184, а на 20 июня 1941 года — 136.

Свертывание частной инициативы происходило на 25 % ежегодно.

Посмотрите, что в этом направлении произоигло только за пять месяцев после освобождения Смоленска. В городе с 40 тысячами жителей в сентябре было 94 кустарных промысла, в октябре — 161, в ноябре — 214- Прибавьте к этому 15 уже организованных торговых предприятий. А ведь это только начало!

Богатство и зажиточная жизнь населения есть отражение общего благосостояния страны. Вести государство к нищете и уничтожению частной инициативы могла лишь клика коммунистических безумцев. Теперь народу дана возможность поистине широко применить «русскийразмах», и наш народ без партийных вожаков и понукателей приведет себя в ближайшие годы к подлинно человеческой жизни.

Но так хорошо дела складывались лишь на страницах коллаборационистской прессы. Например, в Пскове начальник района Горожанский в своем докладе 22 марта 1943 года в связи с годовщиной работы Псковского районного управления, говоря о развитии промышленности, смог отметить только такой факт: «Организуем выработку гонта, деревянного кровельного материала, в котором ощущается большая нужда как в городе, так и деревне. Гонторезный станок уже приобретен».[332]

Систематические заявления в пронацистской прессе о том, что на подконтрольной немцам территории России создан благоприятный климат для предпринимательской деятельности, не соответствовали действительности. На практике в первые недели и месяцы оккупации многие предприятия городскими управами были проданы или переданы в частные руки. Так, в Феодосии заместитель директора хлебозавода Нестеренко стал его хозяином. Новый владелец феодосийской табачной фабрики, ее бывший главный бухгалтер Булатович, стал налаживать там выпуск махорки и папирос. В частные руки также перешел Дом крестьянина, где начал свою работу ресторан.

Но после того как на этих предприятиях был запущен производственный процесс, все они оказались под полным немецким контролем. Всех русских рабочих с хлебокомбината уволили и заменили их на немецких солдат, которые стали снабжать хлебом исключительно вермахт. Табачная фабрика, имевшая значительный запас сырья, оставшегося с довоенного времени, тоже стала использоваться для нужд германской армии. На ресторан поместили вывеску с надписью «Только для немцев». Новоявленным хозяевам было объявлено, что «частная собственность, безусловно, незыблема… Но русские предприниматели смогут полностью воспользоваться плодами своих трудов только после победы над большевизмом».[333]

Однако на страницах коллаборационистской печати все выглядело по-другому.

Из газеты «Новый путь»:

Из развалин, оставленных большевиками, постепенно, один за другим начинают вырастать построенные на новых принципах предприятия, которым предстоит сыграть важную роль в возрождении нашего края. К массе кустарных производств теперь добавляются один за другим всевозможные мастерские, механические мельницы, наконец, заводы. Частная инициатива, освобожденная из-под семи замков ненавистной большевистской опеки, бьет живительным ключом, создавая фундамент новой жизни, так как для русского населения открыта дорога к подлинно деловому творчеству, кличному и общественному благополучию. При этом в основу всей работы ставится лишь один принцип: «общественная польза превыше личной».