Пять минут до полуночи - Александр Бергман

она. Поэтому нужна была фора. К тому же точных координат базы, как ты понимаешь, у меня не было, следовательно, требовались еще карты Зотова.

Радист молча смотрел на Бориса, а потом произнес:

— Я тебе не верю!

— Какое это теперь имеет значение, веришь ты мне или нет? — устало проговорил Борис. — Ты ведь все равно меня сейчас застрелишь, не так ли?

— А разве у меня есть варианты? — удивился Виталий. — Оставить тебя в живых? Тогда не факт, что ты снова не переиграешь меня. А я не могу ставить под удар всю операцию. Да и вряд ли у меня получится взять тебя живым, учитывая уровень твоей подготовки. Могу это признать. Если тебе от этого будет легче. Легче умирать, — Виталий злобно оскалился.

Борис незаметно, сантиметр за сантиметром, приближался к Виталию.

— Виталя, а о какой такой операции ты сейчас говоришь? Уничтожить «Орхидею» и тем самым прикрыть зад какому-то генералу? Ты это называешь операцией? А ты посмотри, что здесь натворила эта штука! Сколько людей она загубила! Для тебя это имеет какое-нибудь значение?

— В данном случае нет. Слишком большие чины заинтересованы в благополучном исходе этой операции. Поэтому я вынужден тебя убрать!

Борис еще на несколько сантиметров приблизился к противнику.

Сейчас пистолет Виталия был уже на расстоянии вытянутой руки. Но тем не менее он все еще был нацелен Борису в голову. Ребята смотрели в глаза друг другу.

И вдруг для каждого из них стало отчетливо осязаемым появившееся в этом глубоком подземелье облако удушливого приторно-сладкого запаха.

Окутавшись им, словно огромным плащом, в бункер явилась незваная гостья. В таком обличье сама старуха-смерть почтила их своим присутствием.

По-хозяйски расположившись в этом бункере, будто королевская особа в ложе зрительного зала, она стала с интересом наблюдать за разыгранной здесь мизансценой, актеры которой доигрывали последний акт в своей недолгой жизни.

Впрочем, каждый из них прекрасно понимал, что в этот вечер, исполнив свою роль, покинуть сцену живым сможет только один. Хозяйничавшая в этом унылом бункере гостья вряд ли согласится уйти, не прихватив с собой кого-нибудь из них.

Но как ошибались эти люди! Они слишком хорошо думали о своей незваной визави!

Приоткрыв от предвкушения дьявольской забавы свой источавший могильный смрад рот и обнажив в злобной усмешке прогнившие уродливые зубы, с высокомерным презрением эта мрачная старуха наблюдала за их игрой.

От перекосившей ее безобразное лицо смертельной гримасы кровь стыла в жилах, а разум сковывал шок.

Было совершенно очевидно, что в этот вечер старуха-смерть покинет зрительный зал, прихватив с собой никак не меньше, чем обоих актеров.

Ведь в списке живых, бережно хранимом этой чудовищной старухой-чужестранкой, с завтрашнего дня имена этих двоих уже не значатся.

Борис стоял с совершенно невозмутимым видом, но мозг его отчаянно работал.

«Мне нужна всего одна секунда, чтобы попытаться выбить у него пистолет. Только одна секунда, а там будь что будет! Это мой единственный шанс! Не в моих правилах не использовать шанс, который дает мне судьба. Сейчас мне нужна лишь секунда…»

И эта секунда у Бориса появилась. Свет в очередной раз вдруг моргнул, и Виталий лишь на мгновение отвлекся. И Борис воспользовался этим. Его реакция была молниеносной. Он резко ударил по руке с пистолетом. Но в этот момент Виталий уже нажимал на курок. В момент удара рука Виталия резко отклонилась, и пуля вонзилась в его же голову. Она прошла навылет, оставив в стене глубокую выбоину. «Беретта» отлетела далеко в сторону. В бункере внезапно воцарилась мертвая тишина. Борису было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что Виталий уже никогда не сможет покинуть этот бункер живым.

И вдруг откуда-то раздался всхлип. Борис резко повернулся на звук. Из-за ящиков показалась Катя. В руке она держала макаров, который был нацелен Борису в грудь. Девушка была вся в слезах. Ее губы дрожали, а из глаз непрерывно капали слезы.

— Катя?!

— Боря… ты предатель. Ты предатель!

— Но я никого не предал! Катя, если ты об «Орхидее», то этот монстр не имеет права на существование! Ты видела, что он делает с людьми?! Чем быстрее этот проект рассекретят, тем быстрее его запретят. Этот проект — чудовищное преступление! Поверь, не все так, как тебе кажется на первый взгляд! Я не предатель! Я не могу тебе сейчас всего рассказать, — парень потер ладонью лоб, — так как здесь замешано много других людей и это не моя тайна. Просто поверь мне, Катя!

— Боря… как ты мог?! — не слушая, тихо произнесла Катя. — Я же тебя так любила!

— Успокойся, моя девочка.

— Нет, нет, Боря. Я не твоя девочка. — Голоса девушки было почти не слышно. — Ты просто использовал меня. Как самую ничтожную вещь. Боря, как ты мог так поступить со мной?! Ты же для меня… — Катя запнулась на полуслове. — А ты мне все это время врал.

— Я тебе никогда не врал!

— Неправда! Ты сказал, что спас мою жизнь, когда вытолкнул из тонущего вездехода! А на самом деле ты спасал свою жизнь! Ты просто не мог допустить, чтобы я вытащила из машины рацию.

— Нет, Катя! Все не так! Пойми, вытаскивая рацию, ты бы погибла! С рацией в болоте у тебя не было ни единого шанса спастись. Ты бы вместе с ней ушла на дно! Я действительно тогда спас тебя.

— Неправда! Ты себя спасал!

— Катя, ты неправа! Помнишь тот день, когда я обнаружил «Гранатовый»? Зачем я вернулся за вами и привел вас?! Для чего? Со мной в тот момент была карта и компас. Я мог бы спокойно уйти один и без проблем добраться до базы «Сияние». Но вместо этого я вернулся за вами и привел вас на прииск. Хочешь узнать, почему я так поступил? Катя, я поступил так из-за тебя! Я ведь прекрасно понимал, что, если я не приведу вас на «Гранатовый», вы погибнете! У вас не было ни единого шанса спастись! Ни единого! Вы бы никогда не смогли выбраться из тайги без карты, оружия, продуктов, медикаментов, рации. Вы бы все погибли! Я не мог этого допустить! Весь мой разум тогда говорил, что я не должен возвращаться! Но я вернулся и тем самым поставил под угрозу свою жизнь. И будь у меня такой же выбор, я бы снова поступил так же! Катя, я поступил так из-за тебя!

Девушка молча стояла, а из ее глаз непрерывным потоком текли слезы, которые она вытирала мокрой ладошкой.

— Катя, ты мне недавно сказала, что чувствуешь, что мы созданы друг для друга, помнишь?