Разрозненная Русь - Вениамин Чернов

Всеволод Юрьевич послал одного из стременных за своим главным воеводой, который вел правое крыло полка; всему войску приказал остановиться, - и вновь к гонцу.

- А почему Изяслав Глебович, а не Владимир Святославич?!..

- Он там... в тени лежит...

- Лежит?!!.. Убит?!.. Что с ним? - Говори!

- Да его голове... Булгарский храбр налетел и ударил мечом...

- Господи! Голову отрубил?!..

- Нет, только ошеломил...

- О-о-о!.. - отпустило, передохнул Всеволод.

- Вестимо же твоему князю, что к вечеру, к ночлегу пешцы (всю пехоту объединили в один большой полк) подойдут к Торцесу.

Передовой полк, созданный из конных дружин князей Владимира Святославича и Изяслава Глебовича, усиленный конницей из других полков, во главе с Владимиром Святославичем был послан вперед, чтобы до подхода основных сил русских захватить городок Торцес и не пустить подкрепление из Буляра, если таковые попытки будут; форсировать "Черемисан" и захватить плацдарм на левом берегу.

- Почему не взяли на щит Торцес?!

- Не смогли... Мы уже спешились и хотели идти на приступ, когда из града вышли булгарские пешцы с длинными щитами и закидали нас короткими сулицами (дротиками), отжали нас от стен, а с других сторон наскочили комонные - царский полк обложил нас, мы едва пробились...

Подъехал Михаил Борисович со своей охранной полусотней.

Всеволод Юрьевич посмотрел вокруг.

- Пошли!.. Длинным и ускоренным шагом! - и сам первый пустил коня. Главный воевода пристроился рядом - с другой стороны - гонец.

Великий князь внешне спокойно обратился к Михаилу Борисовичу, рассказал, что передал ему гонец.

- Вот так вот, где объявился царский полк!..

Ты, Михаил, говорил, что они попробуют нас сзади ударить, так оно и было бы, не кинь мы вперед передовой полк, и - резко: - Пошли Есея Житовича с конницей на помощь русским князьям... Он сам на месте разберется лучше нас, что и как делать!..

- А может, половцев?..

(Вестовой помчался к Ессею-воеводе с приказом.)

Всеволод Юрьевич продолжил:

- Нет, нельзя рисковать. Мы же знаем, что они пришли не нам помогать, а булгаре их пригласили, но то ли им не заплатили, сколько просили, то ли еще чего, - они и переметнулись к нам... Иди, на ходу, не останавливаясь, перестройся - забери к себе на правое крыло всю оставшуюся конницу... Не нужно теперь сзади оставлять - только сторожей... Всю ее сосредоточь в один полк! (Поднимая пыль и гремя тысячами копыт, рванулась русская конница, посланная на помощь, ведомая воеводой Есеем, - сына своего, Гришату, не взял, оставил - и через миг скрылась в клубах пыли, - только удаляющийся грохот и гул еще какое-то время слышался впереди.) Пока мы своих "друзей" не проверим в бою, не можем доверять им, нехристям, - они, хотя себя князьями называют, ханы они: дики - поклоняются только жирному блеску золота или блеску драгих камней... Если что!.. Дай знать и тогда возьмем "клещами" и прижмем к русским копьям и стрелам пешцев...

* * *

Красноватые предзакатные лучи солнца грели сзади - жара спала, но все равно - тяжело, - как будто кто-то сидел на спине.

"Скоро ли Торуса?!" - Богдана выбили из сил монотонные многоверстные шаги; исподняя одежда липла к телу, мешала идти, - сверху сдавливала еще кольчуга, голова гудела - даже и теперь железный шлем на голове был нагрет.

Рядом шли - тоже через силу - воины его десятка. Вот очередная ложбинка, заросшая мелким кустарником, снова овраг с крутыми лесистыми склонами. Одолели, поднялись и... - перед ними (в семи-восьмистах шагах), как игрушечный, городок с деревянными городками на валу.

Сотский (он шел пешком, хотя мог, как положено его званию, ехать верхом) приободрил своих охрипшим басом:

- Дошли, - передохнём сейчас.

От его слов всем стало легче.

Богдан посмотрел на своего сотского и поразился: до того Осип Ефимич был бледен и изможден, что и испугался: "Не добро сотскому таким-то быть!"..

Сели там, где шли. Сотня шла впереди, поэтому они лучше, чем остальные могли просматривать булгарский городок.

Сотского Осипа вызвал воевода. Пришел он как будто отдохнувший.

- Кожмяк, собери-ка всех десятников, нужно кое-что обговорить с вами.

Сам, стоя в стороне, ждал. Когда собрались десятники, он, показывая рукой на вражеский городок, - недалеко от которого бражировали легкие конные разъезды русских, - сказал:

- Видите?.. В городке булгарские пешцы и есть там конные. Русские князья, с пришедшим им на помощь конным полком, перешли реку и ратуются с остатками царского полка, но на помощь бусурманам приходят новые и новые отряды. Нам надо взять Торцес прямо сей же час - до утра нельзя откладывать - будет поздно - могут прийти на помощь с Булгара Великого. Основные силы у них были там, в Великом Булгаре, они туда нас ждали, поэтому большая часть войск была собрана там. Если они нас выбьют с левобережья "Черемисан", то вновь форсировать реку эту не сможем - придется обходить ее, а это не только потеря времени, но и успешного похода... Наша сотня пойдет вперед, мы будем на самом челе, и, чтобы ни было, мы не можем оглядываться назад или отступить. Смерть или победа - каждый из вас решит исход битвы!.. Сжечь городок нельзя - в Торцесе съестной припас большой сделан и - корм для коней - огромные запасы овса...

Богдан, со своей десяткой возьми таран-бревно - вон уже волокут на лошадях (срубили в овраге). Впереди сотни пойдешь ты, - показал на рослого могучего телосложения десятника, - возьмите в руки длинные щиты... Не смотрите так! Если нужно Богу, то умрем, и я умру вместе с вами... Вы берите длинные лестницы (их сделали из длинных еловых жердей). Все ненужное оставьте здесь...

Идите еще немного полежите, вздремните, пока трубы молчат.

Богдан прилег на бок. Смотрел на природу вокруг, дышал через рот, сквозь приоткрытые зубы. Давило в груди от тоски: "Неушто вот здесь мне и умереть?!.." Не хотелось, но умом знал - все-таки достаточно был опытен в ратном деле (не зря десятник), чтобы знать, что живым не быть ему, - тем более идти в "лоб" на врата с тараном!..

Краем глаза замечал, что и его товарищи тоже не дремлют - с тревогой в лицах ждут сигнала...

Приволокли и бросили бревно-таран. "Путем даже от веток не очистили!" - Богдан привстал, хотел ругнуться, но передумал: не все ли равно - все равно до ворот не дойдем - перебьют их, только третья-четвёртая смены дойдут и по воротам будут бить. "Кто же на голову тарана-бревна железный наконечник наденет?.. Куда только воевода смотрит?!.."

...Заревели призывно боевые трубы, загрохотали барабаны. Сотня за сотней поднимались, брали в руки оружие, приспособления, лестницы. Богданова десятка и еще пятеро данных в помощь, подняли на плечи "таран" и пошли.

Куда-то исчезли тревожные думы, волнения, страх. Огромный русский полк, как гигантское чудовище, расползалось-разливалось пред открытым пространством городка Торцеса, и с грозным ревом и грохотом покатило-поползло на городок. За несколько сот шагов до рва из между рядов наступающих выскочили лучники и, рассыпавшись впереди полка, пустили тучи стрел, которые с жжуканьем и шелестом взвились в небо и накрыли стены городка.

В ответ на русских с городских стен полетели, едва долетая, полтора десятка стрел.

Богдан преобразился, заблестели глаза у него. Жердяй, который до этого шел низко пригнувшись (нес таран), выпрямился - бревно приподнялось - несколько человек, идущие сзади него, остались без груза...

Вдруг боевые трубы и барабаны смолкли, русские остановились, - на городских стенах махали копьями, к которым были привязаны треугольные стяги.

Богдан еще не понял, что случилось, но уже знал, что смерть от него отдалилась на несколько дней... месяцев... лет... Только теперь он понял и поверил до конца, как был близок к смерти, и что он из боевого похода может и не вернуться домой. "Как я был наивен и глуп, думая только о победах на заморских землях. Мечтал увидеть сказку, привезти домой богатство, нажиться, а то, что убивают, - забыл!... Я один только такой в семье - все трудом зарабатывают, и оттого у них радость в душе, а тут - рать, кровь, смерть... Останешься жив до следующего боя и ты счастлив... Да, радость жизни трудового человека всегда основательна, жизненна, чем ратника, который, считай, тот же самый разбойник... Конечно, если ты защищаешь свою землю, то это другое дело!.."

Войска стояли. К русским воеводам вышли послы от булгар. Всеволоду Юрьевичу доложили, что булгары просят их выпустить из Торцеса, пропустить, дать возможность с оружием уйти к своим. К удивлению своих воевод и русских князей, владимирский князь приказал выполнить требования их, а своим сказал: "Нам время дорого, да кровь прольем, и пусть знают, что мы сдавшихся не бьем и оставляем им честь: отпускаем с оружьем, не чиним позор над ними..."

3

Воевода Фома Назариевич свой "Белозерский" полк расположил в глубине продолговатого лесистого большого острова. Как утверждали белоозерцы, привычные и знакомые с водой, остров этот был частью луговой стороны волжского левобережья.