Нырок в забвение - Ричард Хенрик

Уолден когда-то преподавал физику в военно-морском училище, и ему было кое-что известно о "Филадельфийском эксперименте". Настроенный не менее скептически, чем Мур, он все-таки высказался в том плане, что научные принципы, лежавшие в основе теории Эйнштейна, верны, и создание устройства, способного делать материю невидимой, а затем телепортировать ее в другое место, с научной точки зрения вполне обосновано. Как и Мур, он сразу же отверг версию о черной дыре, как чистую фантазию, и согласился, что в интересах расследования следовало как можно скорее использовать ГСА "Авалон".

Единственным, чего не мог знать Мур, было то, что Джон Уолден и командир "Льюис энд Кларк" были давними друзьями. Они раньше вместе служили и часто бывали в гостях друг у друга. Искренне огорченный исчезновением лодки, Уолден обещал Муру полную поддержку, и тот покинул каюту командира, готовый к другому ожидавшему его испытанию.

Пилота "Авалона" он нашел в кают-компании за чтением потрепанного журнала лиги ВМС "Морская мощь". Нед Барнс спокойно выслушал объяснения Мура, как он намеревался использовать ГСА. Чтобы обеспечить скрытность операции, Барнс предложил отцепить "Авалон" под водой милях в десяти от "Академика Петровского". Тогда обнаружить их будет практически невозможно. Он также посоветовал Муру захватить с собой свитер и термос с кофе.

Мур благоразумно прислушался к советам лейтенанта и через десять минут уже поднимался по кормовой сходной шахте. До сих пор ему еще не приходилось бывать на ГСА, и он, с любопытством осматривая все вокруг, протиснулся внутрь через крошечную шлюзовую камеру. Его встретил худой лысый матрос с обвислыми усами и ввалившимися щеками.

– Добрый день, сэр, я старшина Олли Дрейпер, техник-оператор "Авалона", отвечаю за систему жизнеобеспечения и управление манипулятором.

– Очень приятно, старшина. Лейтенант Барнс на борту?

– Так точно, сэр. Он находится в кабине, там же и ваше место.

Большую часть спасательного аппарата занимала большая сфера, предназначенная для эвакуации подводников с разгерметизированной подводной лодки. Отсюда через узкий люк Мур пролез в тесный отсек, напичканный различной аппаратурой и похожий на кабину самолета. Слева в окружении множества светящихся приборов сидел Нед Барнс, надвинув на лоб бейсболку с эмблемой футбольной команды "Далласские ковбои". Место справа от него пустовало, и Барнс, занятый процедурой предстартовой проверки, подсказал:

– Вы можете пробраться на свое место только ногами вперед, сэр. Возьмитесь за поручни над головой и вперед!

Мур последовал его совету и через несколько секунд занял нужное положение. Устроившись в кресле, он подумал, что забраться на койку на "Риковере" было просто детской забавой по сравнению с тем, через что надо было пройти, чтобы занять свое место в рубке "Авалона".

– На время выхода вы становитесь моим вторым лилотом, – сообщил Барнс. – К некоторым приборам, таким как гидролокатор и средства связи, можно добраться только с вашего места. Я все объясню по ходу, поэтому не беспокойтесь, у вас все получится. И еще, на борту "Авалона" мы обращаемся друг к другу только по имени. Вы предпочитаете Томас или Том?

– Томас вполне устроит.

– Хорошо, Томас так Томас.

Барнс вернулся к предстартовой процедуре, а Мур занялся изучением сложной аппаратуры перед собой. Единственным знакомым прибором оказался монитор с зеленым экраном, похожим на экраны гидроакустической станции "Риковера", только меньших размеров.

– Томас, надо включить эхолот, – сказал Барнс. – Для этого переставьте в верхнюю позицию два зеленых тумблера, что находятся справа от репитера гидролокатора.

Мур осмотрел пульт и нашел два спаренных тумблера рядом с экраном ЭЛТ. Включив их, он услышал приглушенные фоновые шумы.

– "Дельта-Зулу-Фокстрот", я "Альфа-Омега-Браво", как меня слышите? – произнес Барнс в миниатюрный микрофон у подбородка.

– Хорошо, "Альфа-Омега-Браво", – раздался голос из динамиков. – Слышу вас громко и отчетливо.

– "Дельта-Зулу-Фокстрот", начинаю операцию расстыковки, – доложил Барнс.

– Вас понял, "Альфа-Омега-Браво", расстыковку разрешаю.

После этих слов руки пилота с легкостью пробежались по нескольким переключателям на пульте. Раздался громкий щелчок, затем послышался гул заработавшего двигателя.

– Поехали, Томас, – сказал Барнс, взявшись за массивную черную ручку управления между коленей.

"Авалон" задрожал, пилот потянул ручку на себя и нос ГСА задрался. "Авалон" плавно скользнул вперед, слегка накренившись на левый борт. Барнс снова заговорил в микрофон:

– "Дельта-Зулу-Фокстрот", расстыковку произвел, следую к цели.

– "Альфа-Омега-Браво", вас понял. Ни пуха ни пера!

Барнс отвел назад микрофон и с облегчением вздохнул.

– Мы в пути, Томас. Теперь мне понадобится ваша помощь, чтобы включить видеокамеру. У нашей малютки нет окошек, но я обещаю показать вам удивительное подводное зрелище.

– Командир, – озабоченным голосом произнес старший акустик "Пантеры". – Слышу новые шумы, удаляющиеся от цели. По-моему, это ГСА.

Литвинов и замполит поспешили к акустику. Командир нетерпеливо надел запасные наушники и закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на звуках моря.

– Ну, что там, командир? – нервно спросил замполит.

Литвинов молча поднес палец к губам, прося тишины. Спустя полминуты он заговорил:

– Это точно ГСА. Причем шпарит куда-то на полных парах.

– Надо доложить адмиралу Валерьяну, – озабоченно сказал замполит, – потому что самый вероятный пункт назначения ГСА – "Академик Петровский"!

Игорь Валерьян пил в своей каюте чай, когда раздался стук в дверь.

– Войдите, – сухо произнес адмирал.

Дверь распахнулась, и в каюту вошел бледный и растерянный старший лейтенант Александров.

– Простите, товарищ адмирал. Но мы только что получили срочное сообщение с "Пантеры".

Валерьян удивился:

– С "Пантеры", говорите? Это уже действительно интересно. И что же они нам сообщают?

– Это касается "Хаймана Дж. Риковера". "Пантера" уже давно сидит у них на хвосте. Несколько минут назад от "Риковера" отошел ГСА, который предположительно идет в нашу сторону.

– Я смотрю, это вас удивляет, старший лейтенант. Вы ожидали чего-то иного?

Александров был явно смущен, а Валерьян, не щадя самолюбия своего старпома, добавил:

– С самого начала было ясно, что американский офицер, побывавший у нас, – просто шпион. А теперь наши американские друзья пытаются сунуть свой любопытный нос не в свое дело.

– А что нам-то делать? – спросил Александров.