Девятая жизнь нечисти - Алексей Атеев

«А может, никуда и ходить не стоит? – мелькнула неожиданная мысль. – Рюкзак тяжеленный, да ружье, да одежда… И зачем, послушавшись Урыванцева, я захватил столько припасов? Нужно было половину оставить у тети Маруси. А тушенку я все же ей всучил. Рассказы эти опять же…»

Сережа посмотрел в сторону болота. Туман почти рассеялся. Впереди раскинулись обширные пустоши. Они поросли редким чахлым лесом, в основном осинником и сосняком. Кое-где на песчаных взгорках-островах высились могучие вековые сосны, между лесными колками лежали кочковатые, заросшие мхами пространства, как будто вполне проходимые. Хотя ярко светило солнце, местность эта производила неприятное, сумрачное впечатление. Собаке, по-видимому, тоже не понравился ландшафт. Она тихонько заскулила, потом неуверенно поплелась назад.

Валет, ко мне! – строго прикрикнул Сережа. Собака неохотно подошла и ткнулась мокрым носом ему в колено. – «Словно остерегает, – подумалось Сереже. – Или просто в воду лезть не хочет».

Юноша некоторое время смотрел вдаль, потом взвалил на плечи рюкзак, подхватил ружье и пошел вперед. Он взял направление на высившийся примерно километрах в двух песчаный бугор. Хотя болото почти высохло и воды между кочками было едва по щиколотку, да и то не везде, идти оказалось крайне неудобно. Тропы как таковой не наблюдалось вовсе. Приходилось прыгать с кочки на кочку или идти между ними, что было ненамного удобнее. Ноги тонули во мхах, цеплялись за гнилые корни давным-давно сгинувших деревьев. Пару раз Сережа упал и, весь перемазавшись, проклиная все на свете, плелся дальше. К тому же досаждали комары. Наконец цель была достигнута. Сережа взглянул на часы. Шел он до бугра примерно часа два с небольшим. Сережа повалился под сосну. Теперь самое время перекусить и как следует передохнуть. Он открыл банку тушенки, даже не стал разогревать ее. Тушенка и так была достаточно вкусной. Съел полбанки, поделившись с собакой, потом решил попить чайку, собрал сухих веток, запалил костерок, согрел в жестяной банке воду… Теперь стало совсем хорошо. Усталость отступила, зато захотелось спать. Сережа постелил в тени на толстый слой опавшей хвои плащ-палатку, подсунул под голову брезентовую куртку и почти сразу же уснул.

Проспал он часа три, никак не меньше, а когда проснулся, некоторое время лежал без движения. Над головой выбивал дробь дятел, в кроне шелестел ветер. На душе легко и покойно. Сережа поднялся, взял ружье и решил сходить на разведку, оставив пока рюкзак здесь. Защищаясь от комаров, он надел куртку, сунул в карман кусок хлеба и зашагал вперед. Собака бежала рядом.

Солнце скрылось за тучами, но было все так же жарко, даже душно. Без рюкзака идти оказалось много легче. Он прыгал с кочки на кочку, потом вдруг обнаружил едва заметную тропку, петлявшую по пересохшему болоту, и пошел по ней. Куда, интересно, ведет эта тропа, размышлял он, и кто ее проложил? Как заправский следопыт, Сережа то и дело наклонялся к самой земле, пытаясь различить следы, человеческие или звериные – все равно, но никаких следов не наблюдалось, только мох, по которому вилась тропа, был чуть желтее остального.

Заморосил легкий, теплый дождик. Тучи опустились еще ниже – похоже, приближалась непогода.

Наверно, нужно вернуться, подумал Сережа. Вокруг расстилались все те же унылые пустоши. Никакого зверья да и птицы вокруг не наблюдалось. Заметно потемнело. Дождь усилился. Он повернул и пошел в обратную сторону.

По его расчетам, до места, в котором остались вещи, идти было от силы час. Но он сначала шагал, потом плелся значительно дольше, а сосны было все не видать. Наконец совсем стемнело. Идти дальше не было никакого смысла, но и оставаться на одном месте тоже не представлялось возможным. Он уже вымок до нитки.

Ищи следы! – приказал он Валету. – Ищи!.. Куда нам теперь идти? Ищи дорогу!

Но собака устала не меньше своего хозяина. Она понуро легла на мокрую траву, всем своим видом показывая: «Какие тут, к черту, следы! Эх, братец, завел неизвестно куда, а теперь требуешь службы. Ведь я прямо намекал: не стоит сюда ходить».

Никчемная псина! – произнес Сережа и в сердцах слегка пнул Валета. Однако собака так и не встала.

Сережа запаниковал. Было очевидно – заблудились. Вдруг вспомнилось: «обошли». Стало не по себе. Сережа поежился не то от сырости, не то от подступающей паники. Что же делать? Он шагнул в сторону, но, сделав десяток, другой шагов, неожиданно провалился одной ногой сразу по колено. Собака истошно завизжала. От ужаса Сережа громко взвыл, выдернул ногу и упал на мокрый мох. Он ползком отодвинулся от опасного места и замер. Некоторое время Сережа лежал без движения. Сердце бухало, как молот. Он тяжело, с присвистом дышал, то и дело сглатывая. Валет тыкался носом в лицо, лизал языком. Он не меньше Сережи понимал серьезность положения.

Вода струилась с небес на и без того мокрую с головы до ног фигуру. Наконец Сережа несколько успокоился и пришел в себя. Нужно принимать какое-нибудь решение. Дальше идти не было никакой возможности. Сережа решил прямо здесь дожидаться рассвета. Он сел в высокую траву, укрылся с головой брезентовой курткой, прижал к себе дрожащую собаку и затих.

Вначале он слышал только мерный шум дождя, потом и другие звуки стали вплетаться в однообразное шуршание водяных струй. Где-то в отдалении послышалось шлепанье, словно кто-то большой шел по болоту не разбирая дороги. Валет едва слышно заскулил. Сначала Сережа хотел вскочить и позвать на помощь, но потом, по здравом разумении, решил сидеть, как сидел. Шлепанье скоро стихло, но на смену ему пришли новые, еще более странные звуки. Неожиданно раздался низкий, тоскливый крик, от которого у Сережи все внутри похолодело. Кто это стонал? Зверь ли, птица, человек? Юноша забыл про ружье, он сжался в комок, стараясь даже не дышать.

Крик повторился теперь много ближе. Он был так же тосклив и протяжен. Потом раздалось хлопанье больших крыльев.

Птица, – понял Сережа. – А может, нет… А, Валет?.. Кто это?..

Он вновь стал прислушиваться к происходящему вокруг. Казалось, ночное болото полно жизни. Непонятные шорохи, тихие вздохи, смутное движение окружали его со всех сторон. Постепенно Сережа впал в некое забытье. Он не спал, поскольку четко улавливал все происходящее, однако реальность словно отошла на задний план, и неясные, смутные образы обступили его. Это были не видения, тем более не галлюцинации… Нечто неведомое, чему не имелось названия, клубилось вокруг. Оно было не злое и не доброе, а просто другое. Оно словно изучало Сережу, мягко касалось его скорченного тела… Так, во всяком случае, представлялось юноше.

Дождь кончился. И сразу наступила тишина. Из-за туч выпрыгнула ущербная луна. Стало светлее. Сережа попытался рассмотреть время на часах. Сколько еще до рассвета? Часа три? А может, пять?