Жара - Мария Владимировна Славкина

Кляйн угрюмо молчал.

– Гражданин Кляйн, – атаковала Захарьина, – давайте поступим так. Я сформулирую свою версию по поводу капкана, в котором находилась Таня Волкова, а вы дадите мне знать, на правильном ли я пути.

Кляйн отвернулся в сторону окна.

– По моему мнению, Розенфельд поймал Татьяну на некоем служебном проступке, по существу, равном преступлению. Я думаю, что в какой-то момент она подделала его подпись на некоем важном документе, и эта подделка сыграла очень негативную роль для деятельности вашего представительства.

Кляйн молчал.

– Еще я думаю, – продолжала Захарьина, – что подпись была подделана на документах, которые позволили вашим жуликам за спиной Розенфельда подсунуть контрафактное оборудование, а конкретно бракованные превенторы. Я права? – Голос Захарьиной звенел в тяжелой густой тишине.

И тут произошло непредвиденное. Кляйн обоими кулаками ударил по столу старшего следователя по особо важным делам.

– Будь они все прокляты, – заорал он. – Розенфельд развел дикий бардак в офисе. На работе бывал редко. Корреспонденции много, он сам заставил Таньку изображать его подпись. Так, пользы ради, для экономии времени. Доверием девочка пользовалась неограниченным. Сначала согласовывала такие номера по телефону, ну а потом он разрешил проявлять инициативу на не слишком важных документах. Всякие отписки, распоряжения и тому подобное. Вообще-то Таня – чудо природы. Она, например, копирует мою подпись так, что я не могу отличить, моя эта подпись или подделка. Криминалисты замучаются. Никаких остановок, все на одном дыхании, движении, все очень точно. Так вот, этот негодяй Петя Брахман примчался как-то к ней, когда Розенфельд отсутствовал, и заорал, что все пропало, что срывается большой проект из-за того, что мы не подготовили вовремя необходимые документы. «Что будет, что будет», – рыдал Петя. Эта дура, добрая душа Танечка, спросила, подписаны ли документы или завизированы ли документы Брахманом. Он сказал, что конечно, и показал свои закорючки. Тогда Таня, ничтоже сумняшеся, предложила подмахнуть бумаги за Розенфельда, что и сделала с присущим ей мастерством. Что она натворила, поняла только, когда гад Розенфельд разоблачил эту аферу и выкатил свое обещание посадить ее к чертовой матери. Ну вы понимаете, все это шло на фоне нашего с ней романа. Вот такая картина. Но все равно, я надеюсь на вас. Надеюсь, что вы пощадите Татьяну в рамках возможностей, допускаемых законом.

Анна сухо сказала:

– Продолжим. Попытка вырвать Таню из лап Розенфельда была единственным мотивом совершенного вами преступления?

– Главным, но далеко не единственным. Вы себе не представляете, как трудно иметь дело с наглой надменной мордой, с человеком, который вообразил себя фараоном, а когда-то был твоим близким институтским другом. Откуда мы все могли предположить высокомерие, заносчивость, цинизм и откровенную грубость, которые проявились в Розенфельде образца XXI века. Он же был хорошим милым парнем. Ну, конечно, были у него свои заносы, но это был мой друг, которому я всецело доверял и которого очень любил. Моя ненависть к нему зашкаливала. Знаете, есть поговорка – из грязи, мол, в князи. Вот это про Вову Розенфельда. Терпеть его было невозможно. Я всю ночь думал в камере, что, наверное, убил бы гада даже вне истории с тем, как мы делили Таню. Ни о чем не жалею.

– А как у вас возник умысел на подготовку и исполнение убийства? – продолжала наступление Захарьина.

– Ах, вы об этом, – ответил Игорь Юлианович, – в разгар наших терок, когда Розенфельд застукал нас с Татьяной, я был у него дома и в подъезде заметил объявление о сдаче квартиры. Я незаметно сунул в карман отрывной талончик объявления, потом встретился с арендодателем. Такая, знаете ли, старушка, в силу обстоятельств ставшая владелицей трех или четырех квартир в Москве. Мы очень культурно поговорили, я объяснил ей, что квартира нужна мне для встречи с женщиной, кутить, пить и делать химические опыты я не собираюсь, ну и сразу же без торговли согласился на ее цену и дал задаток за два месяца. Я понимал, что это мой единственный шанс подобраться к Розенфельду. Я еще не был уверен, что убью этого гада, в голове у меня крутились идеи разных жестоких подстав и розыгрышей, но в глубине души я знал, что на этот раз Володе от меня не отбиться. Кто-то должен был положить конец похождениям этого мерзавца.

– Гражданин Кляйн, где вы приобрели оружие?

– Гражданка следователь, – с издевкой ответил Кляйн, – вопрос непростой, поскольку оружие состоит собственно из двух частей. Пистолет ПМ я купил еще в 90-е. Конечно, мне может быть поставлено в вину незаконное хранение оружия, но вспомните то время. Какой занимающийся бизнесом человек, а, впрочем, и не занимающийся бизнесом, не имел тогда оружия? Этот пистолетик я купил, как это ни странно, в обители советского спорта, а тогда большой барахолке в Лужниках. Там запросто можно было купить и АК и АКМ, но для моих целей они были слишком громоздкие. А вот ПМ – то, что надо. Понятно, что никаких сертификатов я не имел и фамилию продавца я не знаю. Гораздо сложнее со второй частью. То есть с глушителем. Его сделал мне за большие деньги по спецзаказу один знакомый умелец. Мастер-золотые руки. Дружим мы с ним давно, когда-то он мне и моим детям точил коньки, фамилию его я забыл, да и никогда не знал. Так, встречались, в разных шалманах у стадиона юных пионеров. Больше по этому поводу ничего сказать не могу. Есть ли у моего пистолета криминальная история, вам узнать легче, чем мне. Когда из говна его вытащите, пробьете, номер не спилен, все в полном порядке.

– Так, – протянула Захарьина, – будем считать, что глушитель вам изготовило неустановленное лицо. Поехали дальше. Как вы разработали план убийства Розенфельда именно пятого июля?

– Ну здесь все просто, – протянул в ответ Кляйн. – Во-первых, Вова скоро уезжал, не знаю точно, когда, но во время наших разговоров 5 июля, он долго распространялся о том, что к вывозу мамы все готово. Я очень боялся, что он вынудит уехать с ним Татьяну. Во-вторых, я слышал ругань между Розенфельдом и Брахманом утром пятого числа и слышал, как Розенфельд в жесткой форме приказал привезти то, что было обещано, к нему на квартиру не позднее шести вечера. Более подходящих условий для совершения убийства и не придумаешь. Нужно было просто дождаться, чтобы Брахман навестил Розенфельда, а потом убить его. И пусть его труп гнил бы в квартире. Хватились бы нескоро. Ну а дальше вы знаете. Я застрелил Розенфельда, взял сумку с деньгами, ведь не пропадать добру, и поднялся в съемную квартиру. Я хотел уйти через часик, но здесь началась кутерьма,