Жара - Мария Владимировна Славкина

об инструкциях. Он объяснял просто: «Что бы и где ни пропало, это можно восстановить. Конечно, для этого потребуется постараться и этот большой труд будет хорошо оплачен». Измайлов оставлял каждому из своих контрагентов по сто долларов, говоря при этом, что сумма будет утроена, если будет достигнут положительный результат. Федор Петрович оставлял номер своего телефона, добавляя при этом, что будет находиться неподалеку, а точнее – в кафе «Эрзерум». По пути склонный к иронии гигант размышлял о том, почему Эрзерум, откуда Эрзерум, почему название турецкого города, воспетого Пушкиным, вдруг как-то странно локализовалось на юго-западе Москвы. Ждать Измайлову пришлось недолго. Уже через двадцать минут позвонил работник службы безопасности расположенного вблизи от дома Розенфельда Челендж-банка и сказал, что у него есть то, что нужно Федору Петровичу. Федор пригласил молодого человека в кафе. Тот пришел с флешкой. Запись датировалась концом дня пятого июля и на ней был виден подъезд дома Розенфельда. Избавившись от информационного мусора, Федор получил в сухом остатке следующее.

В 18 часов 02 минуты в подъезд Розенфельда вошел человек, одетый точь-в-точь, как описал одежду Брахмана молодой художник Вова Крохин. Он шел спокойно, в руках у него были красивый модный кейс и большая спортивная сумка. Фигура этого человека весьма напоминала слегка располневшую фигуру Брахмана.

– Неплохо, – отметил про себя Измайлов. Но настоящая удача ждала его впереди. В 18 часов 25 минут похожий на Брахмана человек вышел из подъезда, и, о счастье, камера дважды четко зафиксировала его лицо. Это был Петр Михайлович Брахман. Сомнений никаких. Федор продолжил просмотр. Но далее обошлось без сюрпризов, все, как рассказывали участники событий: сначала в подъезд вошел Владимир Крохин, затем прибежал взбудораженный Брахман, после они вдвоем погрузили в машину что-то большое, а потом прибыла Катя. Измайлов попросил опломбировать драгоценную видеокамеру и пообещал, что завтра он пришлет новую аппаратуру, а эта камера будет изъята для следственной работы. Собеседник Федора удивился, но Измайлов доброжелательно успокоил молодого человека, сообщив, что все делается на сугубо законных основаниях, а, кроме того, в деле замешаны такие люди… Измайлов ткнул указательным пальцем в потолок. В сочетании с выданными «письмами за подписью князя Хованского» аргументы Измайлова успокоили служителя безопасности банка.

Когда он ушел, Измайлов позвонил Анне.

– Аня, победа, – сказал он. – Брахман входил в квартиру Розенфельда примерно за полтора часа до Владимира Крохина. Вся конструкция преступника рухнула, теперь он в твоих руках.

– Везет так везет, – философски проговорила Захарьина, – бывают же удачные дни. Ты что собираешься делать, Федя? – спросила она мужа.

– Сейчас встречусь с другими «телевизионщиками». Вдруг повезет? Но это уже так, больше для порядка. Теперь тебе можно будет браться за Брахмана. Сложно ему будет отвертеться.

– Подожди, Федя, нужны и другие результаты. Где у нас орудие убийства?

– Брось, Аня, я знаю, что ты чистодел, но с орудием убийства ты перегибаешь палку. Брахман сам выдаст его тебе.

– Кто знает, кто знает, – закончила разговор Анна.

День подходил к концу. Анна чувствовала, что мозг у нее вот-вот взорвется. Больше всего она ненавидела часы вот такого томительного ожидания.

Четверг, 26 августа

Утром Анна Захарьина пришла на работу в приподнятом настроении. Вчера вечером она посмотрела видео, подготовленное ребятами Федора Петровича. В глубине души она понимала правоту мужа. Теперь Брахману деваться некуда. Еще вчера Трефилов доложил ей, что Черемушкинский суд в качестве меры пресечения арестовал гражданина Брахмана на два месяца. Позиция становилась выигрышной, но технически сложной. Анна упорно думала о том, как преодолеть эти технические сложности с наименьшими затратами. И в это время раздался звонок Сидоровой. Любовь Николаевна сообщила неприятные вещи. Следы крови на одежде Брахмана были замыты и застираны, но вот их локализация по одежде и обуви была амбивалентна. Никаких твердых заключений о том, что Брахман стрелял в Розенфельда не было. Также экспертам не удалось обнаружить никаких следов пороховых газов.

– Я сейчас по электронке сброшу вам отчет, все сами увидите.

Захарьина разочарованно хмыкнула. Выстроенная ею конструкция давала трещину. Но все равно нужно было выходить на разговор с Брахманом.

Анна распорядилась, чтобы подследственного Брахмана к одинадцати часам доставили в допросную комнату. Туда же она пригласила своих верных помощников Петра Трефилова и майора Анохина. Времени у нее было достаточно, чтобы разработать план допроса, наметить ключевые точки и спрогнозировать поведение непростого подследственного. Ох, до чего непростого. Захарьина обсудила некоторые вопросы с Трефиловым, а тут и Брахмана привели. Он находился в допросной комнате, ожидал следователей. Через пару минут «троица сыщиков» приступила к допросу.

– Здравствуйте, Петр Михайлович, – бодро начала Захарьина. – Сегодня я более готова побеседовать с вами, чем это было при нашей прошлой встрече.

– Никакого разговора не будет, – жестко ответил Брахман. – Я требую адвоката.

– Давно бы так, – сказала Захарьина. – Кому же вы хотите поручить вашу защиту?

– Моим адвокатом будет Самуил Абрамович Каплан. Кстати, известный московский юрист.

– Да, – протянула Анна, – я хорошо знаю Сэма, то есть господина Каплана. Мы с ним вместе учились. И даже, как говорили, в позапрошлом веке, приятельствовали. Вы уже связывались с господином Капланом? Он дал согласие на вашу защиту?

– Мою защиту организовала супруга. Она еще вчера сразу после вашего визита встречалась с Самуилом Абрамовичем и уговорила его стать моим адвокатом. Вот его телефон. Можете вызывать Каплана.

– Я знаю телефон Сэма, – сказала Захарьина и позвонила по номеру, который был забит в телефонную книгу ее мобильного телефона.

Когда абонент взял трубку, Анна весело сказала:

– Привет, Сэм, мы опять сталкиваемся с тобой на сугубо служебной почве.

– А на какой же почве нам с тобой сталкиваться? – не без иронии ответил господин Каплан. – Ты замужняя дама, молодая мама. Как тут до тебя доберешься?

– Ну ладно, ладно, не сердись, – сказала Захарьина. – Насколько я понимаю, ты согласился быть адвокатом Брахмана Петра Михайловича.

– Да, согласился, – коротко и жестко ответил известный московский адвокат.

– Тогда я попрошу тебя немедленно приехать к нам и принять участие в допросе твоего клиента.

Каплан приехал через пятнадцать минут. «Как это ему удается?» – подумала Анна. Каплан был уже знаком с Трефиловым, а майору Анохину Анна представила адвоката не без видимого удовольствия. Она испытывала сложные чувства. С Сэмом ее связывала давняя дружба. Когда-то они учились вместе. Но с тех пор симпатяга Сэм стал зубастым волчарой-адвокатом, грозой следователей, прокуроров, судей и всех участников уголовного процесса. Карьера Сэма была продумана и спланирована его продвинутыми родственниками до мелочей. Мальчик из адвокатской династии Капланов поступил учиться не на юрфак МГУ, а в высшую школу милиции, что по тем временам было не так уж и просто. Нужно было