Дети Атлантиды - Ян Сигел

Она долго спала, и когда проснулась, все еще чувствовала себя оглушенной сном и с трудом добралась до окна, чтобы открыть ставни. Солнце стояло высоко, было жарко. Она налила из высокого кувшина воды в керамическую раковину и умылась. Затем оделась, испытывая при этом желание надеть более подходящую одежду. Ее облегающие брюки были хороши для лазанья по горам. В Скайре она сменила ботинки на сандалии, а старую кожанку на рубашку, но все равно ей было жарко. Ее кошелек был привязан к поясу под рубашкой, она надеялась, что у нее достаточно денег.

— Ты не будешь нуждаться в деньгах, если справишься с Задачей, — сказал ей Хермит, но при этом его взгляд был устремлен на звезды, а в жизни он никогда не отличался практичностью. Человек, посланный с ней, чтобы охранять ее и быть ее проводником, вез небольшой мешок, полный монет, но и он и мешок упали за борт во время шторма на море. А сейчас она даже не могла вспомнить имени этого человека.

— Ты избрана, — объявил ей Хермит перед всей деревней. Лицо его было иссушено возрастом, но глаза сияли ярче, чем солнечные лучи. — Это написано на небесах, это прошептал ветер. Я долго следил и прислушивался, но теперь послание понятно. Тебе нужны только храбрость и честное сердце. Если тебе понадобится помощь — ты ее найдешь. Ты названа Судьбой, а она не делает ошибочного выбора.

Как бы то ни было, за гостиницу надо заплатить, и даже Судьба нуждается в некоторой поддержке. Старейшины деревни собрали свои драгоценности и продали их в Джине, чтобы снабдить ее деньгами. Один или двое сделали это с большой неохотой, они были невысокого мнения о Судьбе и совсем не признавали сумасшедшего старика, жившего на горе и слушавшего голоса, которых никто больше не слышал. Но…

— Деревне оказана честь… — сказал Старший — и все тут.

Во дворе, под деревом, усыпанным цветами, стоял стол для завтрака. Гостиница была не очень большой и не шикарной, но играл струями фонтан, а неподалеку плескались в бассейне несколько постояльцев. Ей хотелось бы присоединиться к ним, но у нее дома, на севере, климат и обычаи запрещали обнажаться при людях. Она вдохнула аромат цветов, смешавшийся с запахом вкусного печенья. В путешествии ей приходилось ощущать другие ароматы. Джина воняла запахами многочисленных людей, живших в ужасной тесноте, а в Скайре, когда шел дождь, по улицам неслись потоки нечистот, но капитан корабля рассказывал ей, что атланты изобрели дренажную систему, отчего дороги у них чистые, а воздух свежий. Странно, что она не почувствовала этой свежести ночью. Но она так устала, устала до изнеможения и до сих пор не понимала почему. Солнечные часы сказали ей, что время уже перевалило за полдень. Слишком поздно для завтрака. Она взяла хлеб, сыр и оливки, как если бы это был уже ланч, и уселась за стол, впитывая в себя спокойствие дворика и странности окружающего ее мира. Струя фонтана сливалась в чашу, которая никогда не переполнялась, тень от деревьев кружевом распласталась на земле. Откуда-то из города раздались звуки гонга и дробь барабана. Звуки были такими глубокими, что, казалось, возникли из недр земли.

— Что это такое? — спросила она у хозяйки, которая появилась во дворике.

— Барабан в храме.

— Что это обозначает?

Женщина пожала плечами:

— Это предупреждение. Подготовка к церемонии. Место вокруг храма священно, и во время церемонии обычным жителям запрещено туда входить, хотя многие из нас очень хотели бы поглазеть. Говорят, что священники сеют семена по ветру, и этому не должно быть свидетелей. Недавние жертвы нарушили закон.

— Но я думала, в Атлантиде поклоняются неизвестному Богу. Я думала, он запрещает жертвы.

— В Атлантиде боги не правят, — тихо сказала женщина. — Мы вечно этим хвастались. Теперь это стало нашим бедствием.

— Кто же правит в Атлантиде? — спросила девушка, чувствуя, что заранее знает ответ.

Женщина, подняв брови, внимательно посмотрела на нее:

— Откуда ты пришла? Разве ты не слышала о Королеве королев?

Ферн покраснела. Какая глупость… Конечно, она слышала о Зорэйн, наследнице королевы, кто же об этом не слышал? Она чуть не сказала: «Я видела ее», но прикусила язык, зная, что говорить об этом нельзя. Должно быть, она помнила картину… или статую женщины с золотым лицом, высокой башней волос и воздетыми вверх руками. В ее жесте были сила и ярость. Это воспоминание тревожило девушку, и она никак не могла от него освободиться.

— Тебе бы следовало быть поосторожней, — продолжала хозяйка. — Мы стали с опаской относиться к чужеземцам. Раньше, — в ее тоне проскользнуло презрение, — раньше мы были очень гостеприимны, мы были защищены нашим врожденным превосходством над окружающими. А теперь мы боимся детей, рожденных вне брака, наших непризнанных внуков и правнуков, тех метисов, которые могут завладеть нашей империей и нашим Даром. Но с тобой все должно быть в порядке. Ты достаточно бледная, и тебя нельзя принять за метиску.

Ферн вежливо улыбнулась, стараясь вернуть разговор к более важной теме.

— Почему королеве нужны жертвы?

Женщина, поколебавшись, ответила:

— Говорят, что она хочет управлять самой Смертью. Будто жертвы притянут Смерть в наш мир, и тогда королева сможет доказать свою власть.

«Она будет пытаться открыть дверь в Смерть, — сказал Хермит». Она хочет пройти за границу мира и вернуться домой, нарушив Основной Закон. Ее надо остановить. Если Врата будут открыты и Стена Бытия проломлена, вся жизнь просочится сквозь этот пролом. А королева разрушит Лоудстоун и погубит землю. Ее необходимо остановить, и для этого была избрана ты. Кровь атлантов течет в твоих венах…

Ферн покончила с едой, вышла из гостиницы и направилась к храму.

Все мостовые города, кроме нескольких аллей и маленьких боковых улиц, были выложены рыжеватым камнем. Здесь все золотое, подумала она, дороги, дома, аркады, колоннады, грязь под ногами. Даже люди. Атланты были высокими, ни худыми, ни толстыми, цвет кожи их варьировался от охристого до оливкового, волосы в основном были темными. Мужчины, часто с обнаженной грудью, подпоясывались ремнями, кушаками и цепями, их свободные брюки подвязывались или у щиколотки, или у колен, их короткие куртки без рукавов были сделаны из кожи или расшитого тяжелого шелка. Женщины отдавали предпочтение брюкам и при этом окутывали себя прозрачной, почти невидимой вуалью всевозможных оттенков с цветочными узорами, где преобладали жасмин, ирис и орхидеи. Они, по-видимому, часто принимали ванну, от них исходил запах духов, а не пота. Она чувствовала на себе их пристальные взгляды. Чужестранцы воспринимались здесь как что-то неприятное. Здесь не было свиней или коз, которые рылись бы в мусоре, как в Джине, или крыс, которыми изобиловала Скайра, зато было много кошек, большей частью желтых, как и все в этом городе, но порой встречались и полосатые, с длинными ушами и продолговатыми мордами. Крошечные яркие птички влетали в окна и собирали со столов крошки, длинноногие собаки с дорогими ошейниками сопровождали хозяев и даже не думали вынюхивать мостовые. На главных улицах чистильщики убирали мусор в корзины.