Не ходи, Эссельте, замуж - Светлана Багдерина

– Они д-догоняют… – жалобно пискнула гвентянка, споткнулась на единственном ровном месте на сто метров вокруг, и инстинктивно вцепилась в рукав рубахи лекаря.

– Не бойся… – молниеносно подхватив ее под локоть, сбивчивой хриплой скороговоркой затараторил Друстан. – Не волнуйся… не переживай… Если мы услышим, что они бегут за нами… мы всегда можем спрятаться в кустах… Четырех человек укрыть проще… а отыскать сложнее… чем полторы сотни… А если нам совсем повезет… то сначала им придется встретиться… с этим… щупальцеротом… кем бы он ни был… а потом с шершнями…

– Я бы на их месте… остановился… на щупальцероте… – ободряюще оглянулся на нее сиххё и подмигнул.

Принцесса кивнула, хватая пересохшим ртом влажный прохладный воздух, в который раз мысленно поблагодарила Арнегунд за подаренные замшевые штаны и высокие сапоги, выпустила рукав Друстана, чтобы тот смог подхватить астматически сипящего Огрина под свободную от Амергина руку, и прибавила ходу, нагоняя разведчика.

– А что… у вас… в той стороне… впереди? – мотнула она подбородком туда, куда уходила просека.

– Не знаю!.. – честно отозвался патрульный. – Сам-то я не местный… Но однозначно… самое худшее у нас позади!..

После свидания с щупальцеротом и объяснений с разъяренными шершнями по поводу раздавленного впопыхах гнезда несколько потерявшее задор, апломб и численность худшее остановилось отдышаться, перевязаться и перегруппироваться в первом попавшемся овраге, подарив беглецам еще полчаса.

Полчаса выматывающего усталостью, грядущей неизвестностью и вероятной тщетностью всех стараний пути.

Полчаса вопросов без ответов.

Полчаса усилий на грани возможного для сиххё, людей и единорогов.

Полчаса напряженного прислушивания к незнакомому и чужому – словно иной мир – лесу.

Полчаса напряженного ожидания выкрика прикрывающих тыл разведчиков «гайны!».

Всего полчаса.

Целых полчаса.

Когда и кто первый услышал странный звук – словно молоточки тоненько постукивали по звонкой деревяшке – втуки, втуки, втуки, втуки – никто не помнил. Сначала казалось, что слух, напряженный как тетива лука патрульного, обманывает, вытаскивая из шума крон, свиста птиц, скрипа ветвей и хруста камней под ногами странные, необъяснимые звуки. Но чем дальше продвигался отряд беженцев, тем явственнее слышались загадочный перестук.

– Что это? – первым сдался под напором любопытства Иванушка, опустив на несколько секунд уставшую руку с мечом перед почти сплошной стеной колючей, жгучей и часто кусачей растительности.

– Что это – что? – занеся и не опустив свое оружие, непонимающе воззрился на него Кримтан.

– Это… – неопределенно взмахнул рукой с мечом лукоморец, отхватив в процессе кусок черного ствола по соседству. – «Туки-туки-тук».

Кримтан утер разодранным в клочья колючками рукавом пот со лба и нахмурился.

– Ты тоже это слышишь? А ты, Ниам? Домнал?..

Сиххё тоже опустили мачете и принялись нервозно вглядываться в неистовое и мрачное буйство почти тропической зелени.

– Слышали, чай, не глухие… – неохотно отозвался Домнал.

Кроме Кримтана, он единственный был из Тенистого, и небезосновательно считался односельчанами одним из самых опытных знатоков леса. Который теперь, перед лицом рудненцев, и даже человека из Светлых Земель, не имел ни малейшего представления, что за треклятые звуки разносятся веселой дробью вокруг них, и откуда.

По тону соплеменника предводитель патрульных догадался, что ждать от него объяснений было бы столь же бессмысленно, как и от Ивана.

– Ну что ж… – отмахнулся он с деланным равнодушием от звонкого стука, приближающегося к ним, казалось, со всех сторон сразу. – Двинули дальше. Наверное, это птичка какая-нибудь. Сколько их тут… Всех не узнаешь и не запомнишь.

– Да, конечно, – с готовностью кивнул царевич, переложил меч из занемевшей, обессилевшей и почти не разгибающейся руки в другую точно такую же и, упрямо стиснув зубы, первый атаковал зеленую стену.

Совершенно неожиданно через несколько метров густой и плотный, как свалявшаяся шерсть, подлесок закончился, и кусторубы, не веря своим затуманенным усталостью очам, снова оказались в самом обычном лесу, словно из подвала вырвались под своды дворца: немного валежника, чуть больше – жиденького кустарника, побольше – грибов, и совсем пропасть – травы, обыкновенной низкой мягкой травы, едва скрывающей муравейники, падалицу и кротовины.

Ну, и конечно, множество деревьев.

Огромных, корявых, кряжистых, словно свитых из десятка малых стволов, покрытых бородами мхов и лишайников, обнявшихся бескрайними кронами, тесно переплетенными лианами и ветками, словно какой-то пьяный матрос тренировался на них вязать морские узлы, и вальяжно выставивших длинные бугристые корни на всеобщее обозрение, как городской модник – новые туфли.

– Прорвались? – идиотски ухмыляясь, Ниам окинул недоверчиво-радостным взглядом сначала товарищей, потом обступившие их деревья.

– Похоже, – так же широко улыбаясь, кивнул Кримтан.

– Подождем наших, или двинем дальше? – с надеждой на первый вариант устремил взгляд на командира Домнал.

– Подождем… – утомленно опустился на траву тот. – Немного.

Через несколько минут замыкающие группу утомленных беглецов разведчики, разводя руками последние колючки, втянулись в лес, улыбаясь при виде неожиданной смены декораций и обшаривая его глазами в поисках потенциальной угрозы.

Угроз не было.

Не было и предлога для продления привала, и по команде Арнегунд приземлившиеся на пару минут сиххё стали подниматься со стонами и проклятиями в адрес кровожадных – но, что хуже всего, неутомимых – гайнов. Полтора десятка лучников во главе с Амергином по решению Кримтана остались в засаде за деревьями – держать под прицелом единственный проход и ждать преследователей. Остальные, шатаясь и спотыкаясь от усталости, стиснув зубы перед новым марш-броском и новыми потерями, медленно, скорее из упрямства, чем из реальной надежды спастись, снова двинулись вперед.

– …Втуки, втуки, втуки, втуки, втуки!..

– Не отстают птички? – криво усмехнулся Домнал, кивая вверх и вправо, откуда снова перестуком деревянных молоточков по тонким досочкам донеслись забавные звуки.

– Любопытные… гайново седалище… – буркнул Корк, напряженно оглядывая распахнувшиеся после тесных удушливых тропических зарослей сумрачные, но воздушные лесные просторы. Если бы он знал, что такое агорафобия, он бы понял, отчего ему так хочется забиться в какое-нибудь дупло, или спрятаться под валежину.

– Чего я не птичка, чего не летаю… – захлестнуло Иванушку далекое, раздольное, домашнее…

– Разлетался тут один… – не замедлил приветливо пробормотать в поднятый ворот Корк.

– …Втуки, втуки, втуки, втуки!.. – наперебой, нетерпеливо и звонко стучали молоточки отовсюду.

– И слева тоже… И сзади… И впереди чирикают… – послышались из толпы голоса женщин.

– Немудрено, что в остальном лесу их днем с огнем не найти – они все здесь собрались, – добродушно улыбнулся Домнал и снова задрал голову, в который раз безуспешно пытаясь разглядеть звонких, но скромных певуний.

– Вон они, вон, вон! – воскликнул Иван, возбужденно тыкая пальцем в нависший над их головами толстый сук.

– Где? – несколько разочарованный, что не он первый заметил втука, как про себя окрестил их, Домнал вывернул шею и послушно уставился туда, куда показывал палец человека.

– Вон, над нами, как раз!

– Да где же?..

– Не задерживайтесь, не на экскурсии, – оглянулся и сурово бросил через плечо Кримтан. – По сторонам лучше глядите… птицеловы юные…

– Да где птица? – задетый упреком, почти сердито вопросил Домнал, уже готовый сделать шаг вперед и демонстративно позабыть про втуков.

– Это не птица! – не заметивший ни недовольства, ни смущения, радостно ответил Иванушка. – Это… зверек такой!

– Что?.. – теперь голову задрал даже Кримтан.

– Смотрите, вон, вверх ногами над нами сидит, с глазками желтыми!

И словно в подтверждение слов царевича, не различимая на сером суку серая зверюшка с задорно загнутым колесом хвостиком и большими золотистыми глазами шевельнулась, перебирая по коре цепкими лапками с круглыми присосками, и четко проговорила:

– Втуки!

– …втуки, втуки, втуки, втуки!.. – тут же принялся подпевать ей вдохновленный хор со всех сторон, гораздо громче и ближе, чем до сих пор. – Втуки, втуки, втуки, втуки, втуки!..

Зная, что искать, старый следопыт с восторгом и уже без оглядки на своего неистово бурчащего военачальника легко разглядел под лесным пологом десятки зверьков со шкурками цвета пепла и светящимися глазенками, несущихся к сбавившим шаг и разинувшим рты беженцам, легко перепрыгивая с ветки на ветку.[63]