Приговор - Ричард Бейкер

— Напомните мне поискать какие-нибудь способы погасить этот дьявольский шар, — заметил Фарон, щурясь в сыплющее снегом небо. — Он по-прежнему там, за всеми этими проклятыми облаками, и по-прежнему обжигает мне глаза.

— Ты не единственный, кому этот свет причиняет боль, — отозвалась Квентл. — На самом деле, чем больше ты на это жалуешься, тем сильнее он меня беспокоит, так что держи свое нытье при себе и займись заклинанием.

— Разумеется, моя впечатлительная госпожа, — язвительно отозвался Фарон.

Он развернулся и поспешил прочь, мимо заснеженных скал и валунов, прежде чем Квентл смогла должным образом ответить. Бэнр зло выругалась вполголоса и тоже отвернулась, принявшись наблюдать, как Данифай собирает постель и одеяла Квентл в скатку. Остальные члены отряда старательно хранили молчание и предпочитали не замечать ни отношений Квентл с Фароном, ни ее же — с Данифай. Они собирали свои пожитки и снимали лагерь.

Халисстра подняла свой рюкзак и последовала за Фароном через пещеру, вскарабкалась вслед за ним по потайной тропе, поднимавшейся прямо к лесу. Стоя на прогалине у оврага, где в склоне холма зияло устье пещеры, она поняла, что лес очень густой и тесно подступает со всех сторон. Куда бы ни взглянула жрица, стена деревьев и кустарников выглядела одинаковой, зеленая чаща без каких-либо приметных знаков, не было ни далеких гор, на которые она могла бы ориентироваться, ни тем более правильной планировки занесенных песком улиц, чтобы следовать им. Даже в самых извилистых пещерах Подземья выбор возможных вариантов обычно бывал невелик — вперед или назад, налево или направо, вверх или вниз. В лесу же она могла бы просто пойти в любую сторону, куда захочется, и, в конце концов, куда-нибудь да прийти. Это непривычное ощущение вызывало тревогу.

Халисстра закончила внимательно изучать поросший лесом склон холма и снова повернулась к Фарону. Остальные члены отряда тоже смотрели на него, стоя или сидя на корточках, заслоняя лица руками в ожидании команд мага.

— Если я скажу что-нибудь, — предупредил Фарон, вглядываясь в заросли и говоря через плечо, — все, что угодно, запоминайте это хорошенько. Может, я буду понимать, что именно вижу, а может, и нет.

Он широко распростер руки и закрыл глаза, вновь и вновь шепча странные загадочные слова, напитанные магической силой, медленно поворачиваясь при этом по кругу.

Жуткое ощущение действия магии захлестнуло Халисстру, ощущение почти осязаемое, хотя и до безумия далекое. Подул странный холодный ветер и зашелестел в верхушках деревьев, склоняя их сначала в одну сторону, потом в другую, все крепчая миг за мигом. С сучьев посыпался вниз снег, когда сверхъестественный ветер перерос в неистово завывающую бурю. Халисстра вскинула руку, прикрывая глаза от пыли и песка. За всем этим она слышала, что голос Фарона становится глубже, набирает силу по мере того, как заклинание обретает собственную жизнь, словно с трудом выталкиваясь из его горла. Она оступилась и неловко упала на колено, волосы хлестали ее по лицу, словно живые.

Магия прорицания оторвала Фарона от земли. По-прежнему раскинув руки, он кружился в воздухе под ударами вьющихся вокруг него ветров. Глаза его были пустыми и серебристыми, обращенными ввысь, к небесам. Вокруг мага начал возникать нимб зеленой энергии, и Фарон испустил исполненный боли вопль. Стрелы зеленого огня вырвались из этого ореола и ударили в окрестные валуны. Каждый зеленый луч вонзился в скалы, словно шпага в мягкую плоть, раскалывая и дробя камни с оглушительным треском. Там, куда ударили зеленые лучи, на расколотых камнях появились черные узоры или руны, словно вытравленные кислотой. При взгляде на эти знаки у Халисстры разболелись глаза, а с неба из центра поляны Фарон начал бормотать что-то жутким голосом, который каким-то образом был слышен за ветром и громом.

— В пяти днях к западу есть небольшая река, — нараспев вещал мат. — Поверните на юг и идите вдоль быстрых темных вод вверх по течению еще день, до ворот крепости Минауф. Слуга Господина В Маске обитает там. Он поможет вам и предаст вас, хотя и то и другое произойдет не так, как вы ожидаете. Каждый из вас, кроме одного, совершит предательство, прежде чем ваши поиски завершатся.

Заклинание окончилось. Ветер улегся, зеленая энергия рассеялась, и Фарон шлепнулся с высоты на землю, будто упал с крыши. Маг неуклюже ударился о стылую землю и замер, ткнувшись лицом в холодную грязь. Когда громовые раскаты магической силы смолкли в заснеженном лесу, руны, вытравленные на скалах и валунах, тоже исчезли, осыпавшись крошечными горками черной пыли, рассеявшейся в мгновение ока.

Остальные спутники распрямились и обменялись мрачными взглядами.

— Понятно, почему он не спешил с этим заклинанием, — заметил Рилд.

Он шагнул вперед и ухватил Фарона за слабо шевельнувшуюся руку, перевернул его лицом кверху и проверил, нет ли на нем видимых ран. Фарон глянул на него снизу вверх и выдавил слабую усмешку.

— Похоже, новости и хорошие, и плохие, — сказал он. — По крайней мере, Тзирик, кажется, жив и здоров.

— Указания вполне ясные, — осторожно произнес Вейлас. — Думаю, я без особого труда сумею провести нас на запад.

— Что ты имел в виду в самом конце? — спросил Джеггред Фарона, не обращая внимания на Вейласа. — Насчет предательства?

Дреглот стиснул кулаки.

— О том, что каждый из нас предаст кого-нибудь? Ну, даже не берусь предположить, — ответил маг. Он закашлялся и сел, отмахнувшись от помощи Рилда. — Такова природа магии — предлагать таинственные пророчества вроде этого, пугать маленькими загадками, которые мало надежды разгадать, пока вдруг не станет ясно, что то, чего вы боялись, уже случилось. — Он невесело усмехнулся. — Если только одному из нас не суждено в ближайшем будущем совершить некоего ужасного предательства, то хотел бы я знать, кто же этот хитрец. Он может испортить нашу репутацию, если не будет прилежнее.

Халисстра рассматривала своих спутников, отмечая спокойные лица, задумчивые глаза. Данифай встретила ее взгляд с легкой улыбкой и чуть повела серыми глазами в сторону Квентл — так осторожно и едва заметно, что никто, кроме Халисстры, этого не увидел бы.

Несмотря на легкость, с которой маг отмахнулся от слов пророчества, ей было неприятно узнать, что каждый из ее спутников в будущем в какой-то момент, так или иначе, совершит некое предательство. Или, что более вероятно, каждый, кроме одного. Ибо, хотя Халисстра не собиралась никого предавать прямо сейчас, это вовсе не означало, что она не захочет воспользоваться представившейся возможностью позже. Она не удержала бы своей позиции Первой Дочери Дома Меларн, не выработайся у нее некий безошибочный инстинкт на эти вещи. Не погибни Чед Насад, и Халисстра не сомневалась, что в какой-то подходящий момент она принялась бы плести серьезную интригу против своей собственной матери, чтобы захватить власть в Доме. Много столетий назад Мать Меларн таким же образом и по тем же причинам сбросила с трона бабку Халисстры. Таковы были правила Паучьей Королевы, не более и не менее.