Низшая раса - Калашников Максим

В ответ плакальщики по "России, которую мы потеряли" поднимут возмущённый вой и начнут потрясать в воздухе цифрами небывалого роста экономики при Николае Втором. Дескать, в 1893-1900 годах среднегодовой прирост промышленной продукции составлял 9%, а в 1908-1913 годах – 8,8%.

Но цифры – вещь лукавая. Вполне можно представить себе через энное число десятилетий каких-нибудь будущих плакальщиков, что станут вопить: при Путине, мол, экономика росла на 7-8% в год! Как жили-то мы хорошо! Сколько покупали автомашин на душу населения, сколько строили, по 150 миллионов мобильных телефонов держали! Да только мы с вами прекрасно знаем цену тому "росту". "Росту", при котором погибали самые высокотехнологичные и наукоёмкие предприятия, деградировало образование, вымирали кадры учёных и инженеров. Что сей "рост без развития" был нездоровым и некачественным, сырьевым. Что в его ходе оборудование и инфраструктура страны превращались в рухлядь.

Так что цифры цифрами, а есть истинная картина. На самом-то деле отставание России от Запада увеличивалось. Да, потенциально огромные возможности для развития у нашей страны в начале XX века были: в её деревнях ещё жило несколько десятков миллионов славян (среднеазиатов мы не считаем), ведущих жалкое натуральное хозяйство. Несколько десятков миллионов нищих, способных потратить на товары не более нескольких рублей в год. Вы вспомните картины некоторых сёл: бесштанные босые дети, одна пара сапог на несколько сыновей, курные покосившиеся избы, крытые соломой. Но для того чтобы развиваться, нужно было примерно миллионов двадцать народу согнать с земли и направить в города. Да ещё этих же людей сделать рабочими на заводах и фабриках, строителями, железнодорожниками, трактористами и шофёрами. Цифру в 20 миллионов мы не с потолка берём: с 1913 по 1953 год доля городского населения России/СССР выросла с 15 (некоторые говорят о семнадцати) процентов до 33%. Да, ещё нужно было построить для этих переселяемых миллионов достаточные объёмы жилья. (Для справки: в Англии времён наполеоновских войн доля горожан в населении составляла 23%, в Португалии – 17%.)

То есть царской России в таком случае пришлось бы выполнить ту же программу, что и Советам. А вот получилось бы это без больших потрясений и сверхжесткого политического режима? Ведь для таких шагов нужна была огромная государственная воля. А мы знаем, что царская Россия, повинуясь желаниям французских и английских кредиторов, ринулась в войну – в войну за чужие интересы. Вместо того чтобы заключить пакт с Германией. Как видите, воли у российских верхов для проведения истинно русской внешней политики не хватило.

Отсталость романовской России с началом Первой мировой стала очевидной донельзя. 19 ноября 2001 года журнал "Эксперт" в статье "Памяти КЕПС" писал:

"…Известный историк науки и техники Алексей Кожевников, ныне работающий в США, отмечает, что для представителей российской научно-технической элиты четырнадцатый год стал своеобразным часом X: "Планы мобилизации индустрии в военное время не были разработаны. Во многих отраслях доминировали западные инвесторы, ориентированные, естественно, на ввоз своих технологий и ноу-хау, а не на независимое развитие местных исследований, разработок и экспертизы". Курс на закупку и копирование зарубежных инноваций привёл к тому, что, как пишет генерал А. Малиновский, ответственный за снабжение российской армии в Первую мировую, "Германия, обеспечивающая военными технологиями весь мир, включая Россию, получила от нас приличные инвестиции на развитие собственной милитаристической базы". Г-н Малиновский с сожалением отмечает, что только после того, как было затрачено 300 млн рублей на закупки импортных автомобилей для армии (тогда наряду с авиацией, химией, радио и оптикой автомобили, безусловно, относились к сфере high-tech), чиновники всерьёз задумались об организации собственного автопроизводства. Крупный химик Владимир Марковников, в 1914 году анализируя статистику внешней торговли, обнаружил, что "национальная индустрия способна производить только самые примитивные химические продукты, остальное приходится импортировать", и призывал русскую промышленность "простимулировать развитие нашей химии в правильном направлении". Владимир Вернадский уточнял, что "лишь 31 из 61 необходимого экономике химического элемента добывается и производится в России".

Даже такая "традиционная" сфера, как производство текстиля, оказалась полностью зависимой от импортных поставок синтетических красок и даже соды. Историк Ольга Елина пишет, что не только "оружие, боеприпасы, машины, всевозможные химические продукты, но и даже такие на первый взгляд абсолютно "русские" товары, как пенька, сноповязальный шпагат и мешковина, закупались на Западе". Кроме того, с началом войны Россия осталась без минеральных удобрений, оптических стёкол, измерительных приборов.

Mutatis mutandis – "ножки Буша" вместо минеральных удобрений, АТС вместо боеприпасов или микропроцессоры вместо сноповязального шпагата – похожая ситуация сложилась в России к концу 90-х годов, точнее, к 1998 году…"

И хотя героическими усилиями в ходе Первой мировой в стране удалось наладить производство оптического стекла, минеральных удобрений, электротехники и измерительных приборов (русские – народ талантливый!), было слишком поздно: страна успела взъяриться и рвануть революцией.

Проклятые вопросы.

Если вы прочитаете трёхтомные воспоминания графа Сергея Юльевича Витте, коего называют самым лучшим министром финансов старой России, то увидите, что красной нитью через них проходят два окаянных вопроса: аграрный и проблема нехватки капиталов для развития промышленности. Из-за нехватки капиталов Витте пошёл на широкое привлечение в страну западных инвесторов, ввёл ради этого золотой рубль. Да-да, чтобы прибыли этих инвесторов были свободно конвертируемыми и легковывозимыми из страны.

Именно поэтому экономика страны стала полуколониальной. Чем больше работали русские, чем быстрее росло производство, тем больше денег выкачивалось иностранцами из России. В 1887-1913 годах Запад инвестировал в Россию 1783 млн золотых рублей. А вывез из России за тот же срок – 2326 млн золотых рублей (превышение за 26 лет доходов над инвестициями – на 513 млн золотых рублей). Ежегодно переводилось за границу выплат по процентам и погашениям займов до 500 млн золотых рублей. Ну, добавьте сюда и те деньги, что, будучи вырученными от продажи русского хлеба в Европе, затем тратились русскими барами ("внутренними иностранцами") за границей же или на покупки импортной роскоши. Для среднеурожайного 1909 года это, напомним, 320 млн рублей. В общем, выкачивали из той России денежек – будь здоров. Ежегодно. Как из настоящей колонии. Этак на миллиардик золотых рублей в годик.

Читаю в "Дуэли": "По данным статистики, в 1913 году в России более 12 млн человек (7,26% населения) были поражены эпидемиями холеры, дифтерии, сибирской язвы, чесотки. Ещё 9 млн человек страдали малярией, трахомой, коклюшем и т.д. Всего хронических больных заразными болезнями имелось 21 877 869 человек (13,2% населения страны).

На 10 000 человек населения в России имелось 1,6 врача, 1,7 фельдшера, 1,7 акушера и повивальной бабки. В сельской местности 1 врач приходился на 26 тыс. человек. В США врачей на 10 000 человек населения было в 4 раза больше, в Германии – в 2,7, в Англии – в 3,5, в Дании, Швеции, Бельгии, Голландии – в 3,2 раза больше.

Из каждой 1000 новорождённых в возрасте до 1 года в России умирало 263 ребёнка. Для сравнения: в Швеции умирало 70 детей до 1 года на каждую 1000 родившихся, в Англии – 108, в США и Франции – 112-115, в Италии – 138, в Германии – 151. То есть Россия превосходила по детской смертности страны Европы и США в 1,74-3,76 раза.