Взлет сокола - Майкл Стаудингер

Преодолев свое нежелание оказаться среди людей, Мората спустился к ним, чтобы присутствовать на Ритуале Дарования Власти, когда его проходил Рата; сокол надеялся, что мальчику будет даровано Слово Власти Рала. Каково же было его разочарование, когда старейшина произнес слово Кешья, что значит Земля. Это было явно неправильное решение, ограничивающее возможности мальчика. Не думая о последствиях, Мората стрелой спустился вниз на плечо к мальчику и, воспользовавшись своим правом Повелителя Соколов, даровал тому слово Рала. Это был беспрецедентный акт, вызвавший смятение среди его собратьев, но это не имело никакого значения, ибо Мората очень любил мальчика.

Разумеется, он был поражен, когда старый маг, в свою очередь, даровал Рате слово власти Куинта. Как долго гудела потом деревня, обсуждая эти события! Магу, обладающему тремя Словами, было предначертано совершать великие дела! С горечью вспомнил Мората гибель своего любимого друга, с которым он провел рядом всю жизнь и ставшего Верховным Магом Кешьи, от рук злобного мага Мордета.

Мората пытался помочь, но когда ему удалось уговорить своих собратьев, не очень-то желающих воевать с Креозотом, было уже поздно. Черный в конце концов вышел победителем, и Мората не мог даже найти тело погибшего друга, чтобы оплакать его. Соколы вернулись в Шалет, изгнав оттуда черного дракона. Но поражение, которое они потерпели вместе с Ратой, привело их в уныние и вызвало волну недовольства Моратой. Многие из них отказались признать Морату своим повелителем, но это были в основном молодые соколы. Более старые поддержали Морату, но ниточка власти, которой он обладал, была слишком тонкой.

Десять лет ждал Мората обещанного возвращения своего друга. Надежда стала сменяться отчаянием, когда вдруг появился Рой. Да, этот человек не был Ратой, но у него был такой же внешний вид, и он был так же добр, – ив конце концов, его вызвал сам Рата. У Мораты легко установились дружеские отношения с пришельцем, и он был более чем рад прекратить свое добровольное изгнание и вернуться в царство людей.

Земля внизу постепенно меняла цвет с пустынного желтого на светло-зеленый, характерный для равнин Норшола. Со shy;кол устал от длительного полета, и голод приказывал ему остановиться и поохотиться на жирных северных зайцев. Он медленно кружил, тщательно осматривая местность. Вдруг слева что-то дернулось, и сокол развернулся для атаки. Он резко пошел вниз по направлению к цели, серому пятну, которое несомненно было зайцем. Его усталые глаза старались сосредоточиться. Да, это был заяц, бегающий по кругу.

Слишком поздно Мората заметил сверху веревку, привязанную к задней лапе испуганного грызуна. Со всех сторон на него набросили сети, запутавшие его крылья, отчего он упал на землю, больно ударившись об нее. Он отчаянно закричал, разрывая острым клювом толстые веревки, опутавшие его, но люди подбежали раньше, чем он смог освободиться. Его тело крепко связали веревкой, а на голову надели кожаный колпак, и Мората уже больше ничего не видел.

– Смотри, какой большой, – услышал он из-под колпака чей-то мычащий голос. – За такого много дадут.

– Клянусь тьмой, – отозвался чей-то голос, – знаешь, кого мы заловили? Это же птица Мага. Я узнал бы его где угодно. Я часто видел его вместе с Магом в Йелу много лет назад. Это ты, Мората, не так ли?

– Рата, – ответил сокол, и в его груди затеплилась надежда.

– Это он, клянусь тьмой! Вот Мордет обрадуется! Надо быстрее отослать его в подарок Регенту. Запрягай лошадь! Клянусь тьмой, ну и разбогатели же мы!

Армии Мордета понадобилось довольно много времени, чтобы дойти до окруженного стенами города, и прибыла она к месту назначения, когда солнце уже опускалось в преисподнюю ночи. Внутри городских стен Прадата провела ночь в ожидании атаки, но ее не последовало. Рой понял, что Мордет одержал небольшую психологическую победу, поскольку его войска, безусловно, хорошо отдохнули ночью.

Еще до наступления утра Митра нашла Роя, нервно шагающего от западной стены до фонтана и обратно. Она молча подошла и начала ходить рядом с ним, не спуская глаз с ярко светящей утренней звезды. Рой уже просто мучился от своей роли в качестве Раты, от бесполезности предложенных им даров науки, даров, которые он, хоть и неохотно, но предложил сам. Митре же было приятно находиться с ним рядом. Наконец, он повернулся к Митре и сказал:

– Все это ошибка. Рата вызвал из другого мира не того человека.

– Молчи, – прошептала она, положив свою изящную ладонь ему на грудь. – Ты много сделал для нас. Ты дал нам надежду. И науку.

Рой презрительно фыркнул.

– Да, я принес ее вам. И очень надеюсь, что ваш мир впоследствии простит меня. – Он посмотрел в сторону центра площади, несколько темных фигур возились с катапультой. Она ломалась при каждом испытании, и Рой уже мало верил, что катапульта когда-нибудь зарабо shy;тает.

Словно читая его мысли, Митра ответила:

– Катапульта будет в рабочем состоянии уже этим утром. Что касается твоего второго подарка…

– Черного пороха.

– Да, черного пороха. Я уверена, что он тоже получится. Алхимики найдут нужные пропорции.

Рой посмотрел в небо, где звездный свет вышил бисером ночное полотно. Втайне он надеялся, что его дары науки не заработают.

– А ты, любимый. – Митра взяла Роя за руку и сжала ее. Она нашла утешение от черных мыслей об ее изнасиловании, и даже начала убеждать сама себя, что этого не было, что Рой действительно отец ее еще не рожденного ребенка. Она улыбнулась ему с неподдельным теплом. – У нас есть ты. И уже это замечательно.

– Да, замечательно, – механически повторил он.

Пока они разговаривали, взошло солнце, и Рой увидел, как на утреннем ветру билось кроваво-красное знамя армии Мордета с отвратительным, словно язва, черным символом, изображенным на нем.

Армия Мордета разбила лагерь на расстоянии меньше мили от крепости. Рой заметил какие-то передвижения и множество небольших костров, от которых при резких порывах ветра дым поднимался вверх и плыл на восток над их головами. Рой вдохнул аромат поджариваемого мяса, сочный запах, напомнивший ему праздничные пшеники в его старом мире.

Старый мир. Он снова попробовал вспомнить Гвен; солнечный день в восточном парке, гладкая поверхность воды чудесного озера в самом центре парка, и рядом с Роем тело, не имеющее лица. Он яростно тряхнул головой, но это не помогло. В его памяти возникли неуместные воспоминания об университете, о Регентах и о несчастном случае, благодаря которому он оказался в другом царстве. Роем овладело чувство меланхолии, отнимающее у него смелость и делавшее его слабым и бесполезным.