"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Исьемини Виктор

Наутро граф потребовал созвать Совет. Гойдель ок-Ренг, как обычно, не стал выражать вслух собственного удивления по поводу того, что Хромой ночевал в апартаментах Леверкоев, а равно — и по поводу Совета. Поклонился и отправился отдать распоряжения посыльным. После завтрака Эрствин повел Хромого к казначею, там продемонстрировал расписки — трое рыцарей, ок-Рейсель и двое из десяти его союзников — внесли выкуп за жизнь отпрысков. Остальные пока не появлялись. До назначенного срока оставалось несколько дней. Хромой получил причитающуюся долю, по привычке отметил недостаточный вес нескольких келатов, отпустил пару шуток насчет небрежности графских казначеев… и, наконец, ссыпал серебро в мешок. Увязал потуже, чтоб не бренчало. Мешочек получился довольно увесистый. А вскоре появился Гойдель и доложил: члены Совета собрались. Поскольку приглашение было разослано поутру, удалось застать по домам всех. Троих синдиков не оказалось в городе, но это были как раз менее значительные персоны. Ничего, пусть потом сами жалеют, что не были на историческом заседании!

Гойдель проводил графа к дверям в главный зал, откуда доносился ровный гул — почтенные мастера обсуждали новости и гадали, что могло послужить причиной нынешнему собранию. Хромой, помахивая мешочком, шагал следом за графом и старался не улыбнуться. Даже Лериана — о чудо! — спустилась из своих таинственных убежищ. Ок-Ренг отправился в зал — объявить, что его светлость прибудет через минуту. Эрствин поглядел на Хромого. Меняла знал: мальчику сейчас ужасно хочется попросить его быть рядом, но нельзя. Этого дракона юный барон должен одолеть сам.

Хромой ободряюще кивнул:

— У тебя все получится. Я точно знаю: ты справишься.

Эрствин только вздохнул. Потом обернулся к Лериане и буркнул:

— Ланка, если ты… если ты сейчас хоть раз улыбнешься, я!.. — пауза. Эрствины выбирал угрозу пострашней. — Я заставлю тебя сидеть рядом, когда опять заявятся гости! Так и знай, будешь сидеть, как миленькая, пока все не кончится!

Баронесса кивнула. Она не улыбалась.

— Ну, — выдохнул Эрствин, — я пошел…

Граф обернулся ко входу в зал… слуга, только этого и ожидавший, распахнул дверь. Разговоры поутихли после слов ок-Ренга. Когда же в зал вступил Эрствин, синдики смолкли вовсе, так что каждый шаг был слышен. Хромой стоял перед дверью и слушал. Вот мальчик ступил на подиум, под остановился перед высоким креслом… сел, поправил ножны — окованный конец царапнул пол…

— Господа! Почтенные мастера! Мне нелегко говорить об этом, но не сказать я не могу. Вчера я разбирал прошения, жалобы и прочее. Я далеко не идеальный правитель, многое до сих пор ускользало от моего внимания. Я понял, что совершил много ошибок…

Эрствин перевел дух. Хромой и Лериана не улыбались, они внимательно слушали. Для графа, правителя огромного города, признать собственные ошибки перед толпой подданных — это все равно что убить дракона. Поступок столь же трудный, сколь и редкостный. И не стоит забывать — драконы не бывают большими и малыми. Дракон — это всегда дракон. Не убить его, пока он кажется (только кажется!) малым — это значит, что после убить его будет труднее.

— Я не защитил моих подданных от произвола окрестных дворян. Я использовал имперское войско не лучшим образом… Но, господа и почтенные мастера! Почему вы не напомнили мне о том, что я упустил из виду? Почему ограничивались письмами, в которых суть вопроса излагается лишь после долгих славословий в мой адрес? Почему не помогли мне? Я — ваш граф, но я молод, мне нужны советы и подсказки! Почему я должен напоминать вам о вашем долге, господа и почтенные мастера?..

— Он справится, — шепнул Лериане Хромой. — Он уже справился.

Девушка улыбнулась.

Когда Лериана улыбалась, меняла смущался еще больше, чем когда она просто помалкивала, глядя в сторону. Пауза затягивалась. Наконец Хромой решился.

— Ну, мне пора. Я пойду… вот, — и показал мешок. — Доставлю адресату.

Зал загремел одобрительными возгласами — речь юного графа пришлась по душе Совету.

— Эрствин справился, они снова без ума от него. Так я пойду?

— Разве вы не проводите меня, мастер? — прошептала Лериана. — До лестницы?

Они двинулись по длинному холлу первого этажа, между солдат и чиновников, которым прислушивались к шуму, доносящемуся из зала. Хромому пришло в голову, что картина эта выглядит странно, если глядеть со стороны. Они с баронессой шагают между замерших, будто зачарованных магическим заклинанием, людей, единственные живые в этом зале, полном статуй. Солнечные лучи бьют в узкие окна, делят помещение на светлые и темные полосы. Солдаты и слуги замерли — кто на свету, кто в тени, весь Мир поделен на светлое и темное, всякий человек в своем куске пространства, каждый выбрал место на той или иной стороне бытия, и только двое — он и баронесса — то ныряют во мрак, то жмурятся под лучами яркого майского солнца. Удивительно. У лестницы Хромой остановился, Лериана, приподняв кончиками пальцев подол, поставила башмачок на первую ступень и обернулась. Что-то должно было случиться, именно сейчас, пока никто не глядел в их сторону, пока черно-белые люди прислушивались к шуму в зале Совета… Но не случилось ничего. Хромой поклонился, баронесса кивнула…

Меняла опомнился уже на площади у входа в дом Совета. Оглянулся, посмотрел на тяжелый мешок в руке, поправил плащ, так чтобы пола скрывала ношу, и зашагал прочь от Большого дома. Когда Керт выскользнул откуда-то из тени и пристроился рядом, Хромой даже не заметил. Шпик здорово наловчился прятаться. Меняла подумал, что не мешает быть поосторожней, особенно если гуляешь с такой ношей.

— Не уважаешь ты моей работы, Хромой, — пожаловался агент. — Я допоздна бродил, ждал, пока ты соберешься из гостей.

— Да я и сам не знал, что заночую у графа. Его светлость настоял.

— Сам не знал! А я из-за тебя не выспался. Вот так всегда: мы, маленькие люди из-за господских прихотей ночей не спим.

— Если тебя это утешит, я тоже не выспался. Керт, я сейчас в Хибары, так что ты гляди…

— В Хибары? — шпик насторожился. — Я туда не пойду. Ты надолго в это болото? А потом куда?

— Не знаю. Как получится. Может, ты отсыпаться пойдешь? В Хибарах меня не тронут, спи спокойно.

— Не знаю, что и делать.

В бедном квартале, примыкающем к Хибарам, Керт отстал — и тут же пропал с глаз, канул куда-то в тень. Хромой убавил шаг, памятуя о том, что в Хибарах нельзя торопиться, и пошел медленней.

У логова Обуха, как обычно, околачивались крепкие молодцы. Пуда не было, но Хромого узнали и почти без промедления проводили в зал к Обуху. Ночной барон встретил гостя улыбочкой.

— А, Хромой… и не с пустыми руками!

— Да вот, — меняла неожиданно для себя самого, растерялся. — Это тебе подарочек от графа. За троих крысенышей выкуп поступил. Половина — тебе.

Хромой протянул мешок. Обух не пошевелился, только рявкнул:

— Эй!

В двери показался молодец, который привел менялу.

— Горшка позови, — велел Обух. — Стол неси, стул. Гость у меня.

Пожилой разбойник по кличке Горшок, а также мебель — все возникло мгновенно. Хромой отдал Горшку деньги и сел за стол. Обух тут же налил вина.

— Выпьем, что ли? За успех доброго дела. Помогли славному мальчугану вернуть папкино наследство.

Разбойник хлебнул вина. Хромой провел ладонью над напитком, осмотрел камень на перстне, просто по привычке. И после — выпил.

— Сто пятьдесят келатов, — доложил Горшок.

— Хромой, ты сказал: за троих?

— Да. По сотне с головы. Или с задницы — это как хочешь, так и считай. Половина графу, половина — тебе.

— Что же ты, своей доли не берешь?

— Сам удивляюсь, — Хромой широко улыбнулся, на левой стороне лица проступили старые шрамы.

— Ну тогда, — Обух потянулся за кувшином, — Горшок, прибери серебро, а мы еще выпьем, что ли… Расскажи, что ли, на кой хрен нынче Совет собрался?

Горшок удалился, шаркая старыми сапогами.