Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - авторов Коллектив

Как только тот прибудет, Карий постучит по бусинке вокса на горле. Они с Зосимом откроют огонь одновременно, уничтожив полковника мятежников жестоким перекрестным обстрелом. В это же время брат Домициан и остальное отделение начнут подрывать заряды, заложенные в узле связи пограничников.

Лишившись связи и руководства, квадрант «Лазурь» погрузится в неразбериху. Возможно, порядок восстановится уже через несколько часов, однако у пограничников не будет этого времени. Без командования и связи разбросанные по пустыне защитные батареи не смогут вести скоординированную атаку, когда начнется спуск десантных капсул Приносящих Войну Императора. Как только космические десантники совершат высадку, участь Фералиса IV будет решена.

Мятежный мир очистят болтером и цепным мечом, вернув обратно в свет Империума. И все благодаря жертве человека, лишенного великой судьбы.

Карий улыбнулся, заметив, что к Сергию приближается высокий офицер с фералийским драконопауком на кепи.

— За тебя, брат, — прошептал сержант, и его палец вдавил спуск.

Чёрный рассвет

В перегруженном космопорте Изо Примарис, столицы Вульскуса, суетились рабочие. За ними пристально наблюдали солдаты Торговой гильдии, державшие наготове свои лазганы. К стенам Изо Примарис стекались в поисках лучшей жизни голодающие люди со всего Вульскуса. Однако вскоре они понимали, что вся торговля в городе находится под железным контролем системы гильдий и картелей. Работу можно было получить, но лишь за установленную ими зарплату. Торговая гильдия использовала драконовские методы, чтобы никто из ее рабочих не попытался увеличить свой жалкий заработок, пошарив в выгруженных с прибывших кораблей ящиках.

Тяжелый грузовой сервитор отъезжал от сгруженных им стальных контейнеров, внося вклад в еще одно нарушение обычаев космопорта. Считанные минуты назад стальные коробки лежали в трюме элегантного галиота. Мрачно выглядящий черный грузовой корабль приземлился на Вульскус несколькими часами ранее, и его владелец, вольный торговец Цвейг Барсело, быстро покинул космопорт, чтобы добиться аудиенции у планетарного губернатора.

Свой груз Цвейг оставил, предупредив Хранителя порта о необходимости особого контроля за выгрузкой ящиков и их неприкосновенностью. Он ясно дал понять, что члены гильдии очень пожалеют, если им откажут в возможности поторговать товарами, которые он привез в систему Вульскуса. Большинство выгруженных сервиторами из галиота ящиков и в самом деле содержали в себе экзотическую коллекцию импортных товаров. Однако в одном из них находился совсем иной груз.

Крохотная вспышка света, легкий дымок — и из боковины металлической коробки выпал круглый фрагмент. Кусочек стали диаметром всего несколько сантиметров упал на посадочную площадку, произведя шума не больше, чем выпавшая из кармана беспечного рабочего монета. Небольшое отверстие в боковине контейнера пустовало недолго. Из него показалась тонкая бронзовая палочка, которая разложилась вдвое на крохотном штифте, зачищая края отверстия. На конце инструмента разошлась ирисовая диафрагма, открыв многогранный кристалл оптического сенсора. Держась перпендикулярно стенке ящика, стержнеподобный инструмент медленно повернулся в поисках наблюдателей вокруг.

Завершив осмотр, компактная зрительная трубка втянулась назад в дыру так же быстро, как и появилась. Вскоре на противоположной стороне стального ящика полетели искры и потянулся легкий дым. Линии раскаленного и плавящегося металла меняли облик контейнера, пока находившийся внутри груз прорезал себе дорогу через толстую сталь. Каждый разрез точно соединялся с остальными, образуя нечто вроде двери. В отличие от крошечного глазка, вырезанному с другой стороны ящика квадрату не дали упасть наземь. Фрагмент с обеих сторон схватили могучие руки, закованным в керамит пальцам не был страшен пылающий жар раскаленного металла. Кусок втащили в ящик, и он бесследно исчез в царившей внутри тени.

Практически сразу же из контейнера выбралась крепкая фигура, очертания которой скрывали изменчивые переливы накинутого камуфляжного плаща. Человек двигался с ошеломляющим изяществом и по-военному аккуратно, несмотря на скрытую под плащом тяжелую панцирную броню. В его руках была тонкая винтовка с узким стволом, лишенная приклада и магазина. Он пересек посадочную палубу, скользя в тени и держа палец на спусковом крючке.

Брат-сержант Карий замер, когда мимо штабеля ящиков, за которым он скрывался, прошла группа рабочих и надсмотрщиков Гильдии. Единственный уцелевший глаз на покрытом шрамами лице уставился на командира надзирателей, внимательно следя за ним. Именно этот человек будет отдавать приказы, если кто-то из рабочих или охранников заметит сержанта. А значит, в случае, если дойдет до схватки, надзиратель умрет первым. От винтовки Кария донеслось приглушенное шипение, с торца прицела выдвинулись длинные провода. Сержант скаутов слегка наклонил голову, чтобы они подключились к заменявшей утраченный глаз механической оптике. Когда провода вошли в голову, Карий ощутил, как в сознании начали поступать данные с прицела винтовки: постоянно обновляющаяся последовательность, отображающая возможные цели, расстояние, препятствия и предполагаемую скорость.

Карий оставил данные без внимания, сконцентрировавшись на собственных чувствах. Винтовка могла сказать, как стрелять, но не когда это делать. Сержанту скаутов требовалось понаблюдать, чтобы понять, когда перейти от скрытности к нападению. Всего целей было десять. По его подсчетам, он мог уложить их за три секунды, однако не хотел доводить до этого. Оставалась вероятность, что один из них сможет закричать перед смертью.

Бригада рабочих свернула за угол, и Карий качнул головой вбок, обрывая связь с винтовкой и дав проводам сигнал втянуться в прицел. Он поднялся с корточек и сделал жест пальцами, адресованный в окружающий мрак. Из темноты, подчиняясь отданной сержантом безмолвной команде, появились остальные скауты. Трое образовали оборонительный периметр, высматривая других рабочих, которые могли забрести в этот квадрант космопорта. Шестеро остальных набросились на феррокритовую стену складского помещения, используя минимальную мощность мелта-секир, с помощью которых они тихо прорезали стенку грузового контейнера.

Карий наблюдал за работой своих людей. Чтобы пробиться через феррокрит, потребуется больше времени, чем через стальной ящик, но ножеподобные мелта-клинки в конечном итоге вскроют стену с той же легкостью, как и коробку. Десантники-скауты, как и требуется, окажутся в Изо Примарис.

И тогда начнется настоящая работа.

Пока пышно одетого чужеземца вводили в зал совета, Маттиас наблюдал за ним, приложив руку в перчатке к подбородку и прикрыв глаза. Губернатор Вульскуса и рассеянных по системе Бораса поселений-сателлитов держался с отстраненным презрением, смешанным с веселой терпеливостью. По его мнению, подобные эмоции подходили человеку, которому доверили управлять семью миллиардами душ и промышленностью целого мира.

Тем не менее, губернатор Маттиас не ощущал ни отстраненности, ни веселья. Чужеземец не был обычным бродячим коммерсантом, желавшим поторговать на Вульскусе, или же богатым паломником, прибывшим воздать почести хранившейся в часовне губернаторского дворца реликвии.

Цвейг, как этот человек называл себя сам, был вольным торговцем, чья хартия восходила практически ко временам Ереси. Эта хартия ставила его выше любой власти, исключая лишь Инквизицию и самих Верховных Лордов Терры. Большую часть своей взрослой жизни Маттиас был абсолютным правителем Вульскуса и внешних сателлитов. Его чрезвычайно печалил факт, что по его миру свободно расхаживает человек, которого он не может приказать казнить.

В мрачной готической атмосфере зала совета вольный торговец выглядел безвкусно. Мундир Цвейга был скроен из столь яркой ткани, что казался испускающим собственный свет, словно радиоактивная ухмылка упыря-мутанта из канализации. Жилет представлял собой аляповатое переплетение слоев алого бархата, в котором были в случайном порядке проделаны крестообразные разрезы. Свет паривших под сводчатым потолком голосфер резко отражался от рассеянных по жилету торговца синтетических бриллантов. Штаны Цвейга были сделаны из тонкого, практически прозрачного шелка, и прилегали к телу теснее, чем перчатки Маттиаса. Нелепую картину дополняли грубые ботинки из шкуры грокса, которые словно забрали у орка-пирата. Всякий раз, когда уродливые башмаки наступали на покрывавшие мраморный пол зала пышные ковры, губернатор морщился. Он буквально видел, как психореактивную ткань тошнит от врезающейся в ее волокна грубой обуви.