Не позднее полуночи (сборник) - Рекс Стаут

Мандельбаум вскочил:

– Возражаю, ваша честь. Умозаключения свидетеля не принимаются.

– Он же просто-напросто излагает то, – вставил реплику Донован, – что сказал мистеру Эшу. По просьбе заместителя прокурора.

– Возражение отклоняется, – сухо сказал судья Корбетт.

Вульф закончил фразу:

– Я сказал, что пришел к выводу: ни один телефонный оператор не мог систематически прослушивать закрепленные за ним линии незаметно для других, и если такое практиковалось, то коллективно. Я сказал, что имел продолжительные беседы с двумя операторами-телефонистками, Элис Харт и Беллой Веларди, работавшими там и проживавшими совместно с Мэри Виллис, и оба раза мои догадки подкрепились. Во-первых, они были явно встревожены моим упорным намерением провести относительно их полное и неукоснительное расследование и беспричинно терпели мои нападки, и, во-вторых, их собственные расходы явно и значительно превышали жалованье. Я сказал… Можно спросить, сэр, есть ли необходимость мне и далее повторять слова: «я сказал»?

– Думаю, нет, – ответил Донован, – если вы будете строго придерживаться сказанного утром мистеру Эшу.

– Буду придерживаться. Расточительность в личных покупках характеризовала и мисс Элен Вельц – третьего оператора, работавшего и проживавшего совместно с Мэри Виллис. У нее был выходной, и мы с мистером Гудвином поехали в ее загородный дом в округе Уэстчестер, недалеко от Катоны. Эта телефонистка встревожилась даже больше двух других, она была практически в истерике. Вместе с ней находился некто Гай Унгер, и он тоже был встревожен. Когда я заявил о своем намерении расследовать все, что связано с фирмой «Бэгби на линии», он захотел поговорить со мной без свидетелей и предложил десять тысяч долларов за услуги, которые точно не определил. Я догадался, что это подкуп с целью удалить меня от данного дела, и отклонил предложение.

– Все это вы сказали мистеру Эшу?

– Да, сэр. Тем временем Элен Вельц без свидетелей беседовала с мистером Гудвином и сказала ему, что хочет поговорить со мной, но сначала должна отделаться от мистера Унгера. Она обещала позже позвонить ко мне в офис. Вернувшись в город, я не решился пойти домой, поскольку мог быть подвергнут задержанию и заключению под стражу, и мы с мистером Гудвином поехали в дом одного друга. Туда же вскоре после полуночи прибыла мисс Вельц. Мой натиск окончательно сломил ее, она смертельно испугалась. Она призналась, что на протяжении ряда лет дело строилось именно так, как я предполагал. В прослушивании разговоров участвовали все телефонистки, включая Мэри Виллис. Старший оператор Элис Харт собирала информацию…

Тут возникла заминка. Элис Харт, сидевшая рядом с Беллой Веларди у прохода, встала и направилась к двери, Белла последовала за ней. Со всех сторон на них направились взгляды присутствующих, в том числе и судьи Корбетта, но слов и действий не последовало. Когда они оказались в пяти шагах от выхода, я крикнул охраннику:

– Перед тобой Элис Харт!

Он преградил им путь.

Судья Корбетт скомандовал:

– Полиция! Никому не покидать зал.

Публика зашевелилась и стала шептаться, кто-то привстал. Судья стукнул молотком и призвал ее к порядку, но утихомирить зал удалось не сразу. Мисс Харт и мисс Веларди сдались и вернулись на свои места.

Когда зал снова притих, судья сказал Вульфу:

– Продолжайте.

И тот пошел дальше.

– Элис Харт собирала у них информацию и время от времени вручала суммы наличными сверх жалованья. Гай Унгер и Клайд Бэгби тоже периодически давали им наличные. Наибольшее единовременное вознаграждение, когда-либо полученное Элен Вельц, составило полторы тысячи долларов, – оно было выдано ей около года назад Гаем Унгером. Итого за три года она получила около пятнадцати тысяч долларов, не считая зарплаты. Она не знает, как использовались данные, которые она сообщала Элис Харт. Она отрицает, что знала о каком-либо их использовании для шантажа, но признает, что некоторые данные такое использование допускали.

– Вы знаете, – спросил его судья Корбетт, – где сейчас Элен Вельц?

– Да, сэр. Она присутствует в зале. Я сказал ей, что если она решится дать показания, то окружной прокурор сумеет оценить ее вклад.

– Вы можете добавить еще что-либо из сказанного утром мистеру Эшу?

– Да, ваша честь. Вы хотите, чтоб я провел четкое разграничение между тем, что сказала мисс Вельц, и моей интерпретацией?

– Нет. Неважно. Все сказанное мистеру Эшу.

– Я сказал ему, что попытка нанять меня для выяснения личности оператора, которого Бэгби назначил обслуживать его линию, и договориться о прослушивании телефона стала одной из причин, вызвавших у меня сомнение в его вине. Мне не верилось, что человек, не способный самостоятельно справиться с таким пустяком, мог задушить женщину, а потом открыть окно и позвать полицию. Я спросил у него также о том, кто звонил ему по телефону с предложением встретиться в офисе Бэгби на Шестьдесят девятой улице и попробовать отговорить мисс Виллис. Я спросил, мог ли голос этого человека принадлежать Бэгби, и мистер Эш сказал, что это вполне возможно, хотя в таком случае голос был нарочно изменен.

– У вас есть доказательства, что звонок совершил мистер Бэгби?

– Нет, ваша честь. Помимо опоры на известные факты и личные наблюдения, я располагал лишь тем, что сказала мне мисс Вельц. По ее словам, Мэри Виллис стала неминуемой угрозой для всех сообщников. Она получила приказ и от Унгера, и от Бэгби принять предложение Эша и прослушивать его телефон – втайне от миссис Эш, которую мисс Виллис боготворила, но та отказалась и заявила, что увольняется. Естественно, возникла недопустимая степень риска для каждого из участников. Успех и надежность сговора опирались на то, что жертвам не приходило в голову заподозрить агентство Бэгби в свалившемся на них несчастье. Информацию добывал Бэгби, а использовал ее Унгер, и попавшая в тиски жертва никак не могла понять, откуда ее мучитель взял орудия пыток. Так что бунт мисс Виллис и ее решение уволиться, вкупе с предполагаемой угрозой разоблачения всей системы, как сказала мисс Вельц, стали для всех и каждого смертельной опасностью, с лихвой оправдывавшей убийство той, что рискнула пойти на такую крайность. Я сказал мистеру Эшу, что все это явно дает достаточные основания усомниться в его вине, и, более того, я вкратце выдвинул предположение о вероятной кандидатуре на место убийцы. Хотите услышать и это?

Судья был весь внимание.

– Да. Продолжайте.

– Я сказал мистеру Эшу, что для меня мистер Бэгби является фигурой в высшей степени предпочтительной. Взаимное алиби мисс Харт и мисс Веларди можно сколько угодно оспаривать, но оно у них есть, и, кроме того, я видел обеих и разговаривал с ними: они не произвели впечатления убийц. Я исключаю также мисс Вельц, потому что, приехав ко мне вчера ночью, она под влиянием страха была предельно откровенна, или я – безмозглый баклан. Исключается также и мистер Унгер. Миссис Вельц подтверждает сведения о том, что в течение всего вечера убийства он находился в Саунде на борту своего катера. А вот мистер Бэгби был ближе и рисковал больше всех. Он признает, что примерно во время убийства поехал к себе домой, а квартира его находится на Семнадцатой улице, неподалеку от места, где произошло убийство. Расчет времени и схему передвижения оставляю полиции – схемы они умеют чертить прекрасно. Да и голос в телефоне, по словам мистера Эша, также мог принадлежать ему.

Вульф сжал губы.

– Думаю, это всё… Нет, еще я сказал мистеру Эшу, что сегодня утром направил своего человека, Сола Пензера, присмотреть за офисом мистера Бэгби на Сорок седьмой улице и сделать так, чтобы никакие записи не были изъяты или уничтожены. Кажется, я пересказал разговор в полной мере, ваша честь. А теперь я хотел бы оправдаться по обвинению в оскорблении суда – как от своего имени, так и от имени мистера Гудвина. Если позволите…

– Нет, – отрезал судья Корбетт. – Вы прекрасно знаете, что созданная вами ситуация делает это обвинение беспочвенным. Обвинение снято. Вы закончили со свидетелем, мистер Донован?

– Да, ваша честь. Вопросов больше нет.

– А вы, мистер Мандельбаум?

Помощник окружного прокурора встал и подошел к президиуму.

– Ваша честь, примите во внимание, что я в крайне затруднительном положении. – Судя по голосу, его кто-то сильно обидел. – Мне кажется, я вправе просить вас прервать заседание до вечера, чтобы обдумать ситуацию и посовещаться с коллегами. Если просьба моя будет удовлетворена, я также прошу – до объявления перерыва – дать мне время оформить задержание в качестве важных свидетелей пяти человек, присутствующих в этом зале: Элис Харт, Беллы Веларди, Элен Вельц, Гая Унгера и Клайда Бэгби.