Узбекистан на историческом повороте - Леонид Левитин

Между тем, как свидетельствует опыт Узбекистана и других постсоветских стран, не так все просто. Во всяком случае, я бы воздержался от столь категоричного утверждения, какое сделали российские политологи. Однако по прошествии времени нельзя не признать, что многие государственные институты в постсоветских странах действительно создавались в спешке. В спешке принимались и законы.

В России вскоре после неудавшегося августовского путча 1991 г. на страницах печати развернулись дискуссии по конституционным проблемам. Были многочисленные призывы к незамедлительной разработке и принятию новой российской конституции. Многие политики и ученые утверждали, что российское общество подошло к такой черте, когда нужно окончательно определиться, в каком направлении пойдет социально-политическое и экономическое развитие страны - в демократическом и рыночном или каком-то другом. Такая твердая позиция могла, по их мнению, воплотиться не в заявлениях форумов, не в декларациях политических деятелей, партий и движений, а только в конституции. Только конституция, объясняли сторонники подобного подхода, носитель политико-правового кредо общества, исторически такой документ, как конституция служит выразителем демократии, ограждает людей от произвола власти и обеспечивает их права и свободы.

Здесь, правда, невольно возникал вопрос: а как же принятая за несколько месяцев до начала Большого террора и буквально освятившая его сталинская конституция 1936 г.? Или брежневская конституция 1978 г., давшая зеленый свет коррупции в высших эшелонах власти, подавлению национальных культур и прочим беззакониям? Но это уже реплика в сторону.

Не менее многочисленными были сторонники другой точки зрения. Они говорили и писали о том, что в обстановке бедственного экономического положения и драматически разворачивающихся реформ сама постановка вопроса о конституции, ее концепции несвоевременна и все эти споры-раздоры по конституционным делам не более чем политические игрища, борьба политических страстей; в данный момент необходимо сосредоточить все силы на решении насущных дел, на постепенном разрешении узловых проблем.

Помню предостережение одного весьма уважаемого ученого и публициста. Он сказал: "Если мы примем сейчас конституцию, она будет домом, построенным на песке и без свай. Тех самых свай, которые уходят глубоко в культурные пласты и обеспечивают органическую связь политической надстройки с массовым сознанием и поведением".

Какое мнение было правильным? Положа руку на сердце, скажу, что и сегодня на этот вопрос трудно дать однозначный ответ.

Может быть, я ошибаюсь, но считал тогда и считаю сейчас, что созданию демократической конституции (не только как политического документа, но и как базового источника правовых норм в постсоветской стране) должны предшествовать определенные предпосылки, должен быть наработан известный опыт самостоятельной государственной жизни, опробированы путем экспериментов различные варианты организации государственной власти. Нельзя же такие вещи извлекать из головы, какой бы умной она ни была, или компилировать без учета конкретно-исторических условий из чужих конституционных текстов.

Мне казалось, что надо принять не конституцию, а, условно говоря, Временный конституционный акт переходного периода. Аргументы здесь следующие. Динамизм переходного периода неизбежно и достаточно быстро приведет к необходимости вносить в конституцию поправки, связанные хотя бы с перераспределением функций и полномочий между ветвями власти, в организацию избирательной системы, местного самоуправления. Не случайно в Польше, в антисоветской и ожесточенно антимосковской Польше сохранялась просоветская конституция 1952 г. И только в 1992 г. была принята Малая конституция - пакет поправок к конституции 1952 г. В Венгрии конституция 1949 г. действовала до 1989 г. И тогда не была принята новая Конституция, а только изменена и дополнена старая.

Помню, что в мае 1992 г., в бытность мою государственным советником Президента Акаева, я высказывал ему свои соображения в связи с подготовкой проекта Конституции Кыргызстана. Акаев меня очень внимательно выслушал, подумал и сказал, что, возможно, мои аргументы юридически и верны, но в политическом плане они даже не предмет для дискуссий. "Если я представлю такой временный конституционный акт Верховному Совету, - говорил он, - его, безусловно, отвергнут. Во всех странах СНГ полным ходом идет работа над нормальными конституциями, а мы какой-то временный акт предложим народу?"

Кстати говоря, Конституция Украины была принята более чем через три года после Конституции Кыргызстана, и никакой политической дестабилизации из-за этого не возникло. Качество же конституции, безусловно, выиграло.

В Узбекистане таких споров не было. Установка была однозначная: безотлагательно готовить проект конституции и как можно быстрее принять ее. Проект конституции прошел экспертизу в юридических инстанциях Франции, Германии и Великобритании и был после всенародного обсуждения принят на сессии Верховного Совета 8 декабря 1992 г. В течение одного дня.

Убежден, так конституции не принимают. Через год, 8 декабря 1993 г., Верховный Совет изменил статью 77 конституции, увеличив количество депутатов будущего Олий Мажлиса до 250. (Это, кстати, единственный случай на всем постсоветском пространстве, когда количественный состав парламента определялся уже новой конституцией.) Мне известны мотивы такого решения и они не кажутся убедительными, но дело, как говорится, хозяйское. Я привел этот факт для подтверждения мысли (как бы помягче сказать) о несколько торопливом подходе к разработке и принятию конституции.

В итоге в конституционном соревновании стран СНГ под девизом "Кто первый?" Узбекистан занял второе место. Его опередил только Туркменистан, где Конституция была принята 18 мая 1992 г. Далее идут: Казахстан - 28 января 1993 г. (30 августа 1995 г. в этой республике вынуждены были принять новую конституцию); Кыргызстан - 5 мая 1993 г. (конституция дважды изменялась и дополнялась на референдумах 10 февраля 1996 г. и 17 октября 1997 г.); Россия 12 декабря 1993 г.; Беларусь - 16 марта 1994 г. (24 ноября 1996 г. принята новая конституция); Молдова - 29 июля 1994 г.; Таджикистан - 6 ноября 1994 г.; Армения - 5 июля 1995 г.; Грузия - 24 августа 1995 г.; Азербайджан - 12 ноября 1995 г.; Украина - 28 июня 1996 г.

А зачем, собственно говоря, спешили, какая в этом была нужда?

В книге Карлайла, на которую я уже не раз ссылался, есть раздел, который называется "Конституция Каримова". Там, в частности, написано следующее: "Конституция 1992 г. не просто узаконила стремление Каримова к сильной президентской власти... В умах создателей конституции присутствовала оглядка на иностранную аудиторию. Президенту Узбекистана необходимо было усилить свою легитимность путем конституционного закрепления узбекской модели представительной демократии"

(с. 172-173).

Оглядка на иностранную аудиторию, конечно же, присутствовала. Мне один из разработчиков конституционного проекта так и сказал: "Мы должны были как можно быстрее показать свою причастность к клубу западных демократий". Но, думаю, было и другое. Победившие революции, даже если они бархатные или еще более мягкие, не могут не привести самые трезвые головы в состояние, которое называется эйфорией. Очень часто даже самым прагматичным лидерам не удается избежать в подобные исторические мгновения иллюзий и утопических версий дальнейшего развития событий.

Наиболее разумно и трезво из всех стран СНГ поступили на Украине. Приняли конституцию в июне 1996 г., уже имея и некоторый опыт своей постсоветской государственной жизни, и возможность трезво оценить конституционную практику других постсоветских государств. Все это способствовало улучшению качества конституции. И, кстати говоря, никто на Западе не предъявил украинцам никаких претензий по поводу того, что конституция появилась у них в 96-м, а не в 92-м г.

Один из ответственных работников в Узбекистане, к которому я отношусь с искренним и глубоким уважением, в ответ на мои критические замечания по поводу конституции сказал: "Зря вы так. Наша конституция очень высоко оценена на Западе". Что ж, в Конституции Узбекистана действительно закреплены все основные постулаты западного конституционализма. Точнее - почти все.

Среди постулатов конституционализма есть один, самый важный - реальность той или иной конституции. Хотя формально-юридически Конституция Узбекистана заняла достойное место в конституционном поле современности, хотя статьи ее, особенно о правах и свободах человека, самой высокой правовой и нравственной пробы, живой по целому ряду параметров ее назвать нельзя. Она скроена и сшита по меркам западных стран с давними демократическими традициями, с сильным гражданским обществом. В Узбекистане другой национальный менталитет, другая социокультурная, экономическая и политическая инфраструктура.