Инкуб - Сергей Шведов

– Вы почему оставили свой пост?! – рявкнул на них подполковник. – Немедленно к воротам, и чтобы ни одна муха не вылетела отсюда без моего разрешения. Лично будете отвечать перед судом.

Пока все складывалось по заранее намеченному плану. Аркадий Савельевич отметил это обстоятельство с удовлетворением. Смутило его, правда, поведение собаки, специально натасканной на поиск живых и мертвых людей. Огромный пес тихо скулил и категорически отказывался выполнять команды проводника.

– Похоже, инкуб жив, – негромко произнес Годунов. – Всем держаться настороже. Занять соседние дворы по всему периметру.

– А Ирочка? – вспомнил Аркадий Савельевич. – Что с ней?

– Цела шалава, – усмехнулся подполковник. – В доме Стрельцова прячется. Проклятье, почему Сильвер не отвечает? Хвост, разберись.

В кармане брюк Завадского вдруг заиграла музыка, Аркадий Савельевич вскрикнул от неожиданности, но, к счастью, быстро сообразил, что это всего лишь мобильник.

– Смагин, – сказал он, глянув на определитель номера. – Видимо, у них что-то со связью.

Завадский внимательно следил за действиями липовых омоновцев, суетившихся среди развалин, а потому, наверное, не сразу понял, что ему пытается втолковать детектив:

– Какие собаки, Боренька. Ты в своем уме. Перестреляйте их к чертовой матери и дело к стороне!

– Что случилось? – резко обернулся к Завадскому Годунов.

– Они ушли, – произнес в ответ Аркадий Савельевич упавшим до шепота голосом. – А ваши люди убиты. Все, до одного.

Годунов вырвал у потрясенного финансиста мобильник и почти прорычал в него:

– Сидите тихо и не рыпайтесь. Я уже послал за вами машину.

Подполковник обошел воронку, образовавшуюся посреди двора после взрыва «Газели», и направился к развалинам прямо по оседающей пене. Сухо щелкнул предохранитель его автомата, заставивший Завадского вздрогнуть. Годунов, осторожно ступая, подошел к огромной плите, вокруг которой суетились его люди.

– Если этот гад жив, – донесся до Завадского голос Кныша, – то он сейчас там, под плитою.

Годунов раскрыл планшет, достал из него свой знаменитый блокнот и начал что-то подсчитывать, доводя своим спокойствием Завадского до белого каленья.

– По моим прикидкам в этом месте расположен бассейн, – спокойно произнес подполковник. – Бетона для него, судя по всему, не пожалели. Закладывайте взрывчатку. Подъемного крана у нас нет.

– Будет сделано, – бодро отозвался Кныш. – Темновато только.

– Подгоните машину, – распорядился Годунов. – И поторапливайтесь, ребята. Через пятнадцать минут мы должны покинуть поселок. Где Хвост?

Хвост, контролировавший соседнюю усадьбу, на вызов начальника не откликнулся. Обеспокоенный Годунов отправил к нему человека, который почему-то замешкался с докладом. Зато во двор усадьбы въехал «Бентли» Завадского с долгожданными пассажирами. Боря Смагин смотрелся бледной поганкой, а Верещагин похож был на негра из-за крови, запекшийся на лице.

– Это не его кровь, – выдохнул детектив. – Боже мой, Аркадий, это конец. Это Апокалипсис, о котором тебя предупреждал Кобяков. Мы разбудили зверя, и теперь он идет по нашим следам.

– Заткнись! – коротко бросил Смагину подполковник и, повернувшись к водителю, спросил: – Что с нашими?

– Костлявый убит ножом в сердце, у всех остальных порваны глотки, словно на них напала целая свора диких псов.

Водитель, облаченный в комуфляж омоновца, старался говорить спокойно, но голос его при этом предательски дрожал. У Аркадия Савельевича остатки волос на голове зашевелились и встали дыбом. Он вдруг ощутил волны ненависти, надвигающиеся на него из темноты. Враги наступал со всех сторон, а у Завадского не хватало ни сил, ни мужества, чтобы им противостоять. А тут еще Боря Смагин со своими идиотскими причитаниями по поводу оживших ведьм:

– Светка была мертвая, клянусь. Она сидела голая за столом с прострелянной головой. Я сам видел дырку у нее на лбу. Костлявый, остававшийся в гостиной, подошел к ней и тронул за плечо. Не знаю, что ему почудилось, но у Светки вдруг начал раздуваться живот, она словно забеременела у нас на глазах. Я стоял сбоку, в трех шагах от нее и видел, как брюхо свисает у нее между колен – отвратительное зрелище! А тут еще Бугай, возившийся с другой ведьмой на лестнице, вдруг захлюпал горлом и стал валиться навзничь. Костлявый вскинул автомат, и тут мертвая Светка вдруг ожила, схватила со стола нож и всадила его в грудь своего убийцы. Потом они обе стали обрастать шерстью, Аркадий. Я не мог на это смотреть! У меня пистолет заклинило! А из подвала неслись вопли и волчий вой. Я не выдержал, Завадский, слышишь, я бросился бежать, но ноги не держали. Добежал до кустов и рухнул, как подкошенный.

– Успокойся, Боря, тебе почудилось, – пролепетал Аркадий Савельевич, пытаясь оторвать от себя Самгина, вцепившегося руками в его плечи.

– Нам почудилось, Верещагин, слышишь! – взвыл детектив. – Почудилось! Да вы тут все с ума посходили!

Годунов быстро шагнул к Смагину и нанес ему короткий удар под вдох. Боря икнул и стал медленно оседать на асфальт. И в это мгновение прогремел еще один взрыв. Завадский с Верещагиным присели от неожиданности, а Годунов даже глазом не моргнул. Отстранив водителя, подполковник пошел к развалинам. Завадский засеменил следом, потеряв в темноте один из шлепанцев. Плиту отбросило прочь, и заинтересованному взгляду открылся четырехугольник, заполненный водой. И посреди этого черного квадрата болталось мертвое тело.

– Свет, – крикнул Годунов и почти вырвал из рук расторопного Кныша фонарик. Шестеро мужчин в камуфляже и один в халате склонились над трупом поверженного врага. Кирилл Мартынов был мертв. В этом у Завадского не было никаких сомнений. Три липовых омоновца прыгнули в воду, которая доходила им разве что до пояса.

– Принимайте, – прохрипел Кныш, подтаскивая неподвижное тело к бортику.

Шесть рук толкали труп снизу, еще шесть тянули его вверх. Мартынов оказался не слишком тяжел, во всяком случае, ражие и хорошо сложенные ликвидаторы выволокли его из развалин дома без труда.

– Кто у нас специалист по разделке? – спросил Годунов, тяжело переводя дух.

– Топор нужен, – сказал Кныш, деловито вытирая мокрые руки о куртку соседа.

– В багажнике, – торопливо подсказал Завадский, на всякий случай отступая назад.

И в это мгновение раздался волчий вой. Тело лежащего на земле юнца вдруг дрогнуло, повергнув наблюдателей в шок. Оцепенение продолжалось всего несколько мгновений, но инкубу этого оказалось достаточно, чтобы ударами ног повергнуть наземь двух своих ближайших противников. Еще через секунду он уже твердо стоял на земле. Годунов вскинул автомат, но выстрелить не успел. Инкуб вырвал грозное оружие из рук подполковника и ударом приклада снес полчерепа противнику, наседавшему слева. Стрелял он не целясь, но без труда уложил Кныша, замешкавшегося у машины. Завадского спасло только то, что он сразу рухнул в воронку, черневшую посреди двора, и притворился убитым. А над его головой звучали автоматные очереди и предсмертные хрипы людей. Под рукой у Годунова было более десятка хорошо обученных бойцов, и они сейчас дружно поливали свинцовым дождем очнувшегося инкуба.