Имя твое – номер - Михаил Нестеров

«Guard» к этому времени поравнялась с огневой точкой. Увидев стрелка, водитель вывернул руль, отметая вариант тарана: джип, весивший две с половиной тонны, мог «повиснуть» на обломках огромного гранитного вазона, а стрелок убраться с точки. Он объезжал точку и находился в непосредственной близости от ворот. Точно знал, что киллер опустошил магазин более мощного оружия и на перезарядку у него уйдут секунды, ему потребуется передернуть затвор, снова взять автомат на изготовку – еще несколько мгновений.

После «калашникова» «ГШ-18» показался Румыну пушинкой, пластиковым макетом, игрушкой. Он нажал на спусковой крючок, целясь в обрез надтреснутого стекла, и патрон повышенной пробиваемости вышвырнул через ствол бронебойную пулю. Стальную восьмимиллиметровую плиту этот пистолет пробивает на расстоянии двадцати метров, до подранка-джипа – пятнадцать. Романов не промахнулся с первого раза: пуля попала рослому охраннику в плечо, и второй выстрел оказался удачным. Стекло осыпалось, и Румын в свете фары-искателя на крыше КПП четко различил цель. Он спустил курок, целясь водителю в спину.

«Мерседес» будто занесло на льду, и он боком вмазался в ворота, смял часть зафиксированной створы и загородил открытую.

Румын побежал к машине в разножку, хотя понимал, что лишил Курбатова последнего телохранителя. Он опасался выстрела из дома, но не из машины. Для этого нужно открыть дверцу.

Замедлив шаг в двух-трех метрах от джипа, Костя обошел его, готовый в любой миг выстрелить в выбитое окно. Лобовое, и тоже бронированное, окно послужило ему очередным щитом. Возле дверцы водителя он остановился, присел, держа пистолет в одной руке, и распахнул дверцу.

Взгляд в глубь салона, на задние сиденья. В промежутке между передними креслами он увидел оголенную женскую ногу и голову мужчины.

Взгляд на водителя. Тяжелораненый телохранитель пытался взвести курок табельного пистолета. Костя забрал у него оружие и отшвырнул в сторону.

– Не убивай его, – прохрипел охранник и нашел в себе силы повести головой в сторону шефа. – Для тебя у меня есть ценная информация. Твой приятель, твой бывший командир…

– Вихляй? – Романов пожал плечами. – Мы с ним недавно обсуждали эту проблему.

– Он в Испании, – расслышал Романов чей-то голос.

Он открыл заднюю дверцу и выволок Курбатова из салона. Прислонив его к машине, он сказал:

– Продолжай.

– Для тебя, щенок, окончание этого дела тоже в Испании, – прошипел Курбатов. – И заключается оно в двух словах: «Список Гриневича». По тому, как тебя прессовали и как отпустили из Израиля, ты понял, что список этот известен мне, и я в конце концов вычислю, где скрывается Гриневич. Он на вилле генерала Фали. Не хочешь предупредить его?

Курбатов нервно улыбнулся.

– Ну что, сопляк, просчитался? Если твой босс дернется с одного места, то его возьмут в другом. Он оставит след. И по нему пойдет швейцарская прокуратура. Оставь его Вихляеву. Ты так и не понял, что со временем твое задание показало тебе раздвоенное змеиное жало: тебе нужно убрать и заказчика, и исполнителя. Правда заключается в том, что Гриневич дал приказ Вихляеву убрать Паниных. Панины для Вихляя были лестницей, по которой он хотел добраться до меня. Но в последний момент он…

Романов выстрелил Курбатову в живот. Когда депутат опустился на колени, схватившись руками за рану, Костя приставил ствол к его голове… но неожиданно изменил решение. Он подхватил раненого и перенес на переднее сиденье. Жену Курбатова проводил на КПП и связал ее. Убрав телохранителя с кресла водителя, Романов занял место за рулем.

Милицейский патруль остановил джип «Мерседес» в полутора километрах от поста вневедомственной охраны. Вооруженные автоматами милиционеры стали осторожно подходить к джипу и подавать какие-то знаки.

Костя поторопил их, нажав на клаксон и выкрикнув:

– Быстрее! Быстрее можете, уроды? Быстрее! – еще раз выкрикнул он, держа наготове пистолет с восемнадцатью патронами в магазине. – Михаил Георгиевич ранен.

Колонну из трех машин возглавлял полковник Старостин. Он первым подбежал к джипу и заглянул в развороченное окно. Он тяжело сглотнул, увидев истекающего кровью депутата. Курбатов что-то силился сказать, даже приподнял руку, но полковник живо запротестовал:

– Не двигайтесь, Михаил Георгиевич.

– Нас обстреляли с двух точек, – в рваном темпе докладывал Романов. – Но я успел вывести машину из-под обстрела.

– Сколько всего было стрелков?

– Минимум четыре человека, – торопился Костя, невольно гоняя желваки. Он был в окружении двенадцати автоматчиков и именно в эту секунду понял, как он устал. Он не верил, что выдержал этот марафон. Но забег еще не закончен. – Киллеры вооружены «калашами» и «ашками», – продолжал он. – Полковник, мы теряем время. Шефу нужно на операционный стол.

И снова он опередил Старостина.

– Мне не нужно сопровождения. Ваши «уазики» все равно не догонят меня.

Романов тронул машину с места и вскоре скрылся за поворотом. Полтора километра пути, и он, не доехав до перекрестка, прижался к обочине.

– Быстрее, – попросил Курбатов, не в силах терпеть адскую боль. – Сделай это из милости…

Под ним собралось столько крови, что она хлюпала.

Курбатов получил смертельное ранение и знал об этом. Недавно он рассуждал на эту тему, не предполагая, как близок он был к ощущениям, которые только рисовал в воображении.

Рвать себя зубами – это и есть смертельное ранение. Кувыркаться по снегу, по земле, по песку, бешено пытаясь найти в этом смертельном танце облегчение – это и есть смертельное ранение. Иногда смертельное ранение – не боль, а лишь ощущение приближения смерти, понимания того, что ты обречен, что за тобой послали свыше, ты выискиваешь в небе средство передвижения и суетишься насчет последнего слова на этой земле…

– Прошу, – угасая, прошептал Курбатов. – Из милости…

Костя привычным жестом засунул пистолет за ремень, прикрыл курткой. Шутливо прицелившись в жертву пальцем, «выстрелил» и сдул воображаемый дым…

Через четверть часа полковник Старостин выбежал из головной машины и кинулся к джипу… На всякий случай приложил палец к сонной артерии Курбатова. Бесполезно. Бывший прокурор был мертв.

Старостин передал по рации всем постам приказ задерживать весь транспорт, задержать человека лет тридцати… И покачал головой. Бесполезно. Отдал команду своим подчиненным обыскать местность в радиусе…

Кто-то из милиционеров зло усмехнулся:

– Это диаметр, товарищ полковник.

Глава 25

Из пункта «А» в пункт «Б»

Вихляев со счету сбился, сколько богатых домов и особняков он взял со своей командой. В его практике были и такие дела, с которыми он бы справился в одиночку. Он работал только в команде, и это давно стало его второй натурой. Иногда ему была необходима неосязаемая связь с товарищами, порой она нервировала его, словно затылок сверлят несколько пар глаз. И только сегодня он влез в шкуру убийцы-одиночки. Ничего тягостного, ничего мрачного он не ощутил. Он заранее знал это. Знал, что обрадуется воле, как невесте, кинется в ее объятия и долго не отпустит от себя. Потом скажет ей: «Давай вместе доживем до старости». Вихляй только что не подмигнул своим мыслям, настроению.

Он приехал в Испанию по поддельным документам на имя Бориса Попова. И во время долгого перелета Москва – Мадрид – Аликанте привыкал к новому имени.

В аэропорту Эль-Альтет Лев Косов потребовал у своего подопечного паспорт. Видя его колебания, чуть повысил голос:

– Паспорт! – и в нетерпении пощелкал пальцами. – Андрей, не нервируй меня.

Вихляев передал документы Косову. Тот, словно был пограничником, тщательно изучил паспорт. Буркнув «все в порядке», указал на стеклянную дверь в зале прилета.

– Когда я получу документы назад?

– Когда сделаешь свою работу. Неужели непонятно?

Косов и Воропаев проводили его до гостиницы на окраине Аликанте. Косов оформил номер на Вихляева и первым поднялся и осмотрел комнату.

– Запоминай адрес, – обратился он к Вихляеву. – Там ты встретишься с человеком по имени Александр и решишь вопрос с оружием. Завтра в половине пятого вечера. Ложись, отдыхай.

– А вы?

– Мы не устали. Встретимся через два дня в аэропорту.

– Я не уложусь в два дня.

– Обязан уложиться.

В ресторан «Nou Manolin», где была назначена встреча с Александром, Вихляев пришел заблаговременно. Как и большинство профессионалов, он не входил в места, откуда не было хотя бы двух выходов. Столик был забронирован на его имя на втором этаже ресторана со сводами из коричневого кирпича. Андрей спустился вниз, посидел за стойкой бара, выпил бутылку пива, спросил, где туалет. В туалете он увидел широкую фрамугу. Шпингалеты работали, как смазанные. Андрей откинул створку и осмотрел внутренний двор ресторана с выходами в оба конца.