Книга шифров .Тайная история шифров и их расшифровки - Саймон Сингх

Вскоре Вентрис дешифровал несколько других слов, которые также имели сходство с греческими, но он по-прежнему не был абсолютно уверен, что линейное письмо В было греческой письменностью. Теоретически те несколько слов, которые он дешифровал, могли бы рассматриваться как заимствования, привнесенные в минойский язык. Иностранец, приехавший в отель в Англии, может ненароком услышать такие слова и выражения, как «rendezvous» или «bon appetit», но было бы неверным считать, что англичане говорят по-французски. Более того, Вентрису встретились слова, которые были ему совершенно непонятны, являясь, вроде бы, доказательством в пользу до сего времени неизвестного языка. В «рабочих листках № 20» он не отказался от греческой гипотезы, но назвал ее «пустой тратой сил». Его вывод был таким: «Я полагаю, что это направление дешифрования, если следовать ему, рано или поздно заведет в тупик или погрязнет в противоречиях».

Но несмотря на свои предчуствия, Вентрис продолжал разрабатывать гипотезу греческого языка. И вот когда «рабочие листки № 20» все еще продолжали рассылаться, он начал находить новые и новые греческие слова. Он смог определить такие слова, как poimen (пастух), kerameus (гончар), khrusoworgos (ювелир) и khalkeus (кузнец по бронзе), и даже перевел пару фраз целиком. Пока что ни одного из предвещавших беду противоречий на его пути не встретилось. Впервые за три тысячи лет снова заговорило ранее молчащее линейное письмо В, и язык его был, без сомнения, греческим.

Так вышло, что как раз в этот период, когда Вентрису начал сопутствовать успех, его попросили выступить на радио Би-би-си и рассказать о загадке минойской письменности. Он решил, что это было бы идеальной возможностью обнародовать свое открытие. После довольно скучной беседы о минойской истории и линейном письме В, он сделал свое революционное заявление: «За последние несколько недель я пришел к выводу, что таблички из Кносса и Пилоса были написаны все же на греческом языке — сложном и архаичном греческом языке, ввиду того, что он был на пятьсот лет старше Гомера, и написаны в довольно-таки сокращенном виде, но, тем не менее, на греческом». Одним из слушателей оказался Джон Чедвик, исследователь из Кембриджа, который интересовался дешифрованием линейного письма В с 30-х годов 20 века. Во время войны он служил криптоаналитиком сначала в Александрии, вскрывая итальянские шифры, а затем был переведен в Блечли-Парк, где занимался японскими шифрами. После войны он попытался еще раз дешифровать линейное письмо В, используя на этот раз методы, о которых узнал во время работы с военными шифрами. К сожалению, значительного успеха он не достиг.

Рис. 61 Джон Чедвик

Когда он услышал передачу по радио, то был совершенно ошеломлен явно абсурдным утверждением Вентриса. Чедвик, как и большинство ученых, слушавших эту радиопередачу, не воспринял всерьез это заявление, посчитав его работой дилетанта — чем она в сущности и была. Однако в качестве преподавателя греческого языка Чедвик понял, что его забросают градом вопросов относительно утверждения Вентриса, и, чтобы подготовиться к ним, решил детально разобраться в доказательствах Вентриса. Он получил копии «рабочих листков» Вентриса и принялся тщательно изучать их в полной уверенности, что в них не счесть пробелов и изъянов. Прошло лишь несколько дней, и скептически настроенный ученый превратился в одного из первых сторонников «греческой» теории Вентриса о языке линейного письма В. А вскоре Чедвик стал восхищаться молодым архитектором:

Его мозг работал с удивительной быстротой, так что он мог обдумать все последствия выдвигаемого вами предложения едва ли не раньше, чем оно прозвучит из ваших уст. Его отличало стремление разобраться в реальном положении дел; микенцы были для него не смутной абстракцией, а живыми людьми, чьи мысли он мог постичь. Сам он делал упор на визуальном подходе к проблеме и настолько хорошо знал тексты, что большие куски запечатлелись в его мозгу просто как зрительные образы задолго до того, как дешифровка придала им смысл. Но одной фотографической памяти было недостаточно, и вот тут-то ему пригодилось его архитектурное образование. Глаз архитектора видит в здании не единственно лишь внешнюю сторону — беспорядочную мешанину декоративных элементов и конструктивных особенностей, он способен разглядеть то, что находится за ней: важные части орнамента, элементы конструкции и корпус здания. Так и Вентрис сумел разглядеть среди приводящего в замешательство многообразия загадочных символов и рисунков закономерности, которые раскрыли лежащую за ними внутреннюю структуру. Именно этим качеством — способностью разглядеть порядок в кажущемся беспорядке — характеризуются деяния всех великих людей.

Однако Вентрису не хватало одного — досконального знания древнегреческого языка. Греческий язык Вентрис изучал только в детстве, во время учебы в Став Скул, и потому не мог в полной мере воспользоваться результатами своего открытия. Так, ему не удалось дать объяснения некоторым из дешифрованных слов, потому что он их не знал. Специальностью же Чедвика была греческая филология, изучение исторического развития греческого языка, и потому он был в достаточной мере вооружен знаниями, чтобы показать, что эти загадочные слова согласуются с теориями о древнейших формах греческого языка. Вместе они, Чедвик и Вентрис, образовали великолепную компанию.

Греческий язык Гомера насчитывал три тысячи лет, но греческий язык линейного письма В был старше него еще на пятьсот лет. Чтобы перевести его, Чедвику потребовалось проводить обратную экстраполяцию от известных слов древнегреческого языка к словам линейного письма В, принимая во внимание три пути, по которым развивается язык. Во-первых, со временем меняется фонетическая транскрипция. К примеру, греческое слово, обозначающее «тот, кто наполняет бассейн», изменилось с lewotrokhowoi в линейном письме В на loutrokhowoi, слово, которое использовалось во времена Гомера. Во-вторых, происходят грамматические изменения. Так, в линейном письме В окончанием родительного падежа является — оiо, но в классическом греческом языке оно заменяется на — ои. И наконец, может существенным образом измениться словарный состав языка. Одни слова рождаются, другие отмирают, третьи меняют свое значение. В линейном письме В слово harmo означало «колесо», но в более позднем греческом языке оно же означало «колесницу». Чедвик указал, что это похоже на использование в современном английском языке слова «колеса» для обозначения автомобиля.

Оба они, опираясь на практический опыт Вентриса в дешифровании и компетентность Чедвика в греческом языке, продолжали убеждать остальной мир, что линейное письмо В действительно написано на греческом языке. С каждым днем возрастала скорость, с которой выполнялся перевод. В отчете об их работе, «Дешифрование линейного письма В», Чедвик писал:

Криптография является наукой дедукции и контролируемого эксперимента; гипотезы создаются, проверяются и нередко отбрасываются. Но остаток, который остается после проверок, постепенно накапливается, и, наконец, наступает тот момент, когда экспериментатор обретает твердую почву под ногами: его предположения начинают стыковаться, а общая картина приобретает осмысленный вид. Шифр «расколот». Пожалуй, это лучше всего определить как тот самый момент, когда возможные подсказки появляются быстрее, чем успеваешь их проверить. Это похоже на начало цепной реакции в атомной физике — как только перейден критический порог, реакция развивается сама.

Это было незадолго до того, как они сумели продемонстрировать свое владение этой письменностью, написав друг другу короткие записки с помощью линейного письма В.

Неофициально проверка точности дешифрования определяется количеством богов в тексте. Нет ничего удивительного, что у тех, кто прежде шел неверным путем, образовывались бессмысленные слова, появление которых объяснялось тем, что они были именами неизвестных прежде богов. Однако Чедвик и Вентрис объявили только о четырех божественных именах, причем все это были уже хорошо известные боги.

В 1953 году, уверенные в своем анализе, они подробно написали о своей работе в статье, скромно озаглавив ее «Доказательство греческого диалекта в микенских архивах», которая была опубликована в «Джорнел оф Хелиник Стадиз». После этого археологи всего мира начали понимать, что оказались свидетелями подлинного переворота. В письме Вентрису немецкий ученый Эрнст Ситгиг выразил общее настроение академических кругов: «Я повторяю: ваши доводы с криптографической точки зрения являются самыми интересными, о которых я когда-либо слышал, и поистине впечатляющими. Если вы правы, то методы археологии, этнологии, истории и филологии последних пятидесяти лет сведены ad absurdum».