Волнующая игра - Рут Харрис

Роман советовал Йейлу исследовать свои стремления, а не подавлять их.

— Существует только две возможности, — обычно говорил Роман. — Или ты любишь, или — умираешь.

Вначале Йейл занимался любовью с Романом только в присутствии Джей Джей. И вначале было очевидно, что Йейл предпочитал, чтобы Роман был на вторых ролях. Затем постепенно всем троим стало ясно, что Йейл предпочитает Романа. Джей Джей, которая всегда думала, что если ее будут любить два мужчины одновременно, она будет ощущать себя женщиной в большей степени, поняла, что она ошибалась. Она чувствовала себя женщиной в меньшей степени, и чем чаще Йейл говорил, что любит ее, тем меньше она себе нравилась. Джей Джей надеялась, что ореол очарования, окутывающий ее и привлекавший столько внимания, привлечет наконец и Александра, но этого не произошло. Джей Джей давно его не видела и только изредка разговаривала с ним по телефону. Когда он звонил ей, то в основном говорил о Жаклин, о том, как быстро она растет, какая она хорошенькая, и теперь, ровно через год после смерти Сергея, Джей Джей практически потеряла надежду вернуть Александра.

Она прилетела с юга Франции в начале сентября в аэропорт «Шарль де Голль» в Париже из Ниццы. Она шла по терминалу для пребывающих вместе с Данте, Йейлом и Романом и двумя носильщиками с четырьмя тележками, заваленными багажом, когда случайно подняла глаза и увидела Александра, который шел навстречу ей с тремя мужчинами. Они были погружены в разговор, но в то мгновение, когда Джей Джей увидела Александра, он оглянулся, и их взгляды встретились. Без единого слова, не замедлив шага, Александр прошел мимо.

«Роллс-ройс», который заказал Йейл, стоял у тротуара, услужливые носильщики укладывали багаж. В этот момент стоявший невдалеке Александр оторвался от своей группы и подошел к ним. Он обменялся приветствиями с Романом, которого он никогда не видел, но узнал по фотографиям. Человек, имеющий деньги, Александр восхищался людьми, имеющими талант. Знаменитости производили на него неотразимое впечатление, особенно творческие люди, которые имели и талант, и успех, и состояние. Он лишь слегка кивнул Йейлу. Александр в глубине души был рад, что Йейл и Аликс разошлись. Он не сомневался, что Аликс, когда пройдет боль и обида, устроит свою жизнь гораздо лучше. Затем, повернувшись к Джей Джей, он произнес:

— Ты никогда раньше не была такой красивой.

Джей Джей благодарно улыбнулась в ответ и исчезла в недрах огромного автомобиля. Она знала, как неотразимо она выглядела, загоревшая и отдохнувшая после проведенного в Сент-Тропезе месяца. И она знала то, чего не мог знать Александр: что Йейл и Роман интересовались друг другом, а не ею. Но это не имело значения, потому что, с точки зрения Александра, все выглядело так, как будто Джей Джей снова, как когда-то, путешествовала с двумя любовниками.

Джей Джей не удивилась, когда через несколько дней Александр позвонил ей и пригласил провести выходные с ним на яхте приятеля, стоявшей в Болье. Она знала, что он позвонит, она ждала этого.

Два человека, которые думали только о настоящем, Джей Джей и Александр, были заговорщиками против прошлого, и они получили удовольствие от выходных, наполненных жадными удовольствиями — любовью, обедами, напитками, плаванием и солнцем, покупками в маленьких магазинчиках, которые окружали стоянку яхт в Болье, игрой в местном казино, небольшом, напоминавшем элегантный свадебный торт, более интимном, чем казино в Монте-Карло — и ни разу не заговорили ни о Сергее, ни о Масатлане, ни о Йейле. В понедельник Джей Джей вернулась в Париж, а Александр направился в Мехико, где разрабатывались планы торжественного открытия отеля «Рэймонт Масатлан Плайя Бланка», которое должно было состояться через год. Александр намеревался устроить грандиозный прием, затмивший бы прошлогоднее торжество по случаю открытия отеля «Рэймонт Бекуи».

— Тебя видели в Болье, — сказал Йейл, когда Джей Джей вернулась в Париж. Она уехала на выходные, не сказав ему, куда направляется. — Бритта и Пьер-Жиль завтракали в «Африканской королеве», они видели, как ты поднималась на яхту. Я видел Бритту вчера на обеде. Она сказала, что ты выглядела очень счастливой, — сказал Йейл. — Ты и Александр.

Джей Джей была в своей гардеробной, и питательная маска, которая толстым слоем лежала на ее лице, мешала ей говорить. В ее глазах можно было прочесть только молчаливое внимание.

— Сегодня вечером мы идем на вечер ароматов, — напомнил Йейл. Почта Йейла и Джей Джей была полна приглашений. Каждый день их приглашали на коктейли, приемы, обеды, просмотры, показы моделей, открытия выставок, различные мероприятия, частные и коммерческие, которые заполняют осенний светский календарь «всего Парижа». Джей Джей с лицом, скованным маской, беззвучно кивнула.

— Когда ты увидишься с ним опять? — спросил Йейл, зная, что Джей Джей не могла ответить. Она позволила себе, чтобы не испортить маску, лишь самую легкую реакцию, самую беглую улыбку и пожала плечами.

— Мы с Романом заедем за тобой и за Данте в половине шестого, — произнес Йейл. Затем, выходя из гардеробной, он добавил: — Джей Джей, я действительно думаю, что мы должны пожениться. Это будет превосходно, мы вчетвером… ты и Александр, я и Роман.

Оставшись одна, Джей Джей закрыла глаза, положив сверху ватные тампоны, пропитанные гамамелисом, чтобы избавиться от незначительной припухлости, появившейся под глазами. На секунду невыплаканные слезы защипали глаза. Данте всегда говорил ей, что она отверженная, а она никогда так не считала, но сейчас задумалась об этом. Она жила в квартире, которую оплачивал Александр, носила одежду, которую покупал он, ела пищу, за которую платил он. Если он хотел ее только тогда, когда она принадлежала кому-то другому, может быть, ей стоило выйти замуж за Йейла…

«Самое прекрасное чувство, которое доступно изгою, — думал Данте, — это свобода; худшее — это страх.

Сексуальный изгой, Данте мог выбирать между легкими, ни к чему не обязывающими отношениями, и серьезной, глубокой, захватывающей страстью, имел свободу выбора. Страх касался старения и потери привлекательности, в конечном итоге — потери свободы. В последнее время Данте начал избегать солнца, чтобы сохранить юную эластичность кожи, следовал строгой диете, чтобы бороться с некоторой дряблостью тела, заниматься различными гимнастическими упражнениями и глубоким массажем для поддержания тонуса мышц. Данте знал слишком много отчаявшихся гомосексуалистов, и он не хотел превращаться в то, что он называл «старой королевой», слишком много пьющей по вечерам, слишком сильно дрожащей по утрам. Он хотел теперь, когда тридцатипятилетний рубеж был уже не за горами, того же, что и тогда в Масатлане, — изменить свою жизнь. Некоторые вещи были очевидны и просты. Он перестал ходить в бани, одинаковые в Париже, Лондоне, Риме и Нью-Йорке; он больше не посещал «голубых» баров на Плас Пигаль, в Челси и Уэст Вилледже. Он не ездил на Файр Айленди Кей Уэст, Миконос и Капри. Он отнюдь не стремился изменить основы своего поведения — гомосексуальные отношения, которые он принял и признал, когда ему было двенадцать лет. Ему доставляли удовольствие заигрывания преподавателя романских языков из университета в Эксан-Провансе, проводившего лето на арендованной вилле недалеко от дома родителей Данте в Тоскане. После этого лета Данте научился самостоятельно удовлетворять свои желания, а теперь вдруг он захотел давать, а не получать, создавать, а не извлекать удовольствие и двигаться дальше. События, происшедшие в Масатлане, глубоко изменили Данте, там он увидел, как далеко может завести снисходительность к самому себе, и это испугало его. Несмотря на бросающийся в глаза вызов, Данте хотел быть хорошим человеком. Он был умен и энергичен, и ему нужно было куда-то направить свой ум и энергию. Он много путешествовал, имел хорошие связи, был организован. Он мог много дать, но не знал, как реализовать себя, и именно в таком напряженном ожидании перемен он встретил на этом вечере ароматов Коула Уайтло.