Собрание сочинений. Том II. Стихотворения, напечатанные в периодике и найденные в архивах; заметки, статьи - Павел Николаевич Шубин

роковой черте.

Дальше – юность,

Ни весны, ни детства, —

Город умирает в темноте.

Где-то у лимана моряки

Молча поднимаются в штыки;

Круглая граната – чем не мячик? —

Доиграем детскую игру! —

Припадает долу смуглый мальчик

И осколки брызжут по бугру:

Из десятка ни один румын

Не уйдёт за проволочный тын.

Руки протянувшие к Одессе —

Это вам не свадьба, скрипачи! —

Десять рядовых,

Дивизий десять —

Трупы, распростёртые в ночи.

А для нас – приказ, начало рейса,

Мы ещё воротимся, Одесса!

– Нет пути домой, – твердит рассудок,

А надежда теплится в душе…

Неумолчный бой на сотни суток,

Краткий сон солдатский в блиндаже.

И во сне горит – далёк, неярок

На фелуке розовый фонарик.

1944

Привидение, которое возвращается

Рваные пути, обломки станций,

Раненый, ползущий большаком…

Мы клялись не уходить, остаться,

Слёзы вытирали кулаком.

И дрались, пока хватало силы;

Пятились, похоронив друзей —

Мать-земля, ты знаешь их могилы

По России горестной по всей.

Обгорали на блокпо́стах клёны,

Мёртвые молили – не забыть!

О, как мы умели исступлённо

Эту землю бедную любить;

Как хотели сквозь огонь вглядеться

В светлые обратные пути!..

Жить смогло обугленное сердце

И любую боль перенести.

Мы прошли от Волги до Дуная,

Позади ещё горит страна…

Что же ты дрожишь, земля чужая?

Ведь к тебе пришла твоя война.

Прах Берлина, дымная Констанца, —

Разве этот вид вам не знаком:

Рваные пути, обломки станций,

Раненый, ползущий большаком?..

16 апреля 1944

Мои герои

Только книжку старую открою —

Смутная надвинется пора,

Вороных коней осадят трое

На высоком берегу Днепра.

Гулко грянет пушка сечевая,

Вылетят челны из камышей,

Степь сверкнёт от края и до края

Молниями белых палашей.

И проляжет кровью мать-Россия

Волею железного Бульбы́,

На пути Остапа и Андрия —

Их неодинаковой судьбы.

Мне опять

               по праву и по чести

Править сабли острого острей,

Пытку выносить

        с Остапом вместе

И гореть

        с Тарасом на костре.

День встречать

        средь топота и храпа

Дикой лавы бешеных коней,

Жизнь свою прожить,

Как жизнь Остапа,

Умереть, не пожалев о ней.

…Только книжку старую открою —

Мир широк и воля не слаба,

И опять со мной мои герои —

Верность. Вера. Родина. Судьба!

4 июня 1944

Обоз

Ни невесты,

Ни сестры,

Не кончается поход,

Лишь четвёртый год —

Костры,

Пыль дорог —

Четвёртый год.

Свищут пули

По кривой,

Горизонтом

Ходит гром,

Млечный Путь над головой —

Продырявленным шатром.

Дом

Не зря был горожён,

Нам бы

В нём ещё пожить!

Лишь цыганам хорошо

Над кострами ворожить.

Вот сидят они

Кружком,

Гребешки – на поясах,

Трубки

С крепким табаком —

Голубой дымок в усах.

Сено

Лошади хрустят,

Котелок

Кипит ключом,

И цыгане

Ни о чём

По-привычному грустят:

– Гей,

Киргизы-бегунцы,

Ночь,

Да степь во все концы,

Кольца,

Ленты,

Бубенцы,

Эх, да вороные сорванцы!

20 сентября 1944,

Лоймола

У Белого моря

Снова

Дует ветер окаянный,

Тучи —

Потолком над головой.

Коренастый,

        низкий,

               деревянный

Город пахнет солью и смолой.

Я бы тут

Весь год,

        скрипя,

               крутился,

Если б был построен ветряком,

Я бы здесь

        навеки поселился,

Если бы родился моряком.

Но моя родня —

        ручьи да ивы,

И зачем —

        не разгадать вовек —

Я живу у хмурого залива —

Смирный,

        сухопутный человек.

Вот хожу по берегу

        и мокну,

А конца приливу

        нет и нет…

Он вчера

        подкинул мне под окна

Ялика обглоданный скелет.

Долго он,

        ворча,

               его ворочал,

Будто мне доказывал в упор:

– Будет, мол, с тобой ещё короче

И определённей разговор!

Ну-ка, сунься, выплыви, попробуй! —

Тихая квартира – донный ил…

Сохнет на колу рыбачья роба:

Кто-то на ночь в море уходил.

А прилив гудит,

        валы качая,

Прыгает,

        отскакивает вспять…

Я ему пока не отвечаю,

Только мне

        не долго осерчать!

Вот возьму

И плюну на угрозы:

Утопать,

        так хоть на глубине!

Русские

        упрямые матросы,

Верно, были и в моей родне.

А иначе,

        по какой причине —

Воду невесёлую спрошу, —

Вроде жениха

        по синей тине

Я кругом да около брожу?

Посмотрю

        на злую моря морду,

Поскулю тихонько про себя:

– Я к тебе привык,

        к седому чёрту,

Что я буду делать без тебя?!

1944

В фиордах

Где дороги повернула

Круто гнутая дуга, —

Под откос летели мулы,

Позвонки переломав,