Собрание сочинений. Том II. Стихотворения, напечатанные в периодике и найденные в архивах; заметки, статьи - Павел Николаевич Шубин

засыпан в оконнице —

Тихий, ви́шневый в детстве.

И вы!.. На сверстниц с завистью

Смотрит седой ребёнок, —

Радостны прежней радостью

В мёртвой воде воронок:

Разглядывают – примерили

Дымчатые серёжки…

В детстве они не верили,

Так же как я, в бомбёжки.

12 апреля 1943,

Мурманские ворота

«Если вкус у фрица тонкий…»

Если вкус у фрица тонкий,

Как у фрицев говорится,

Почему же чай с «лимонкой»

Не устраивает фрица?

1 мая 1943

Наш Первомай

Снова, снова он с нами рядом —

Праздник солнца и птичьих стай…

В гуле боя под Ленинградом

Мы встречаем свой Первомай.

Пусть разрывы взлетают круто,

Оседая, трещит блиндаж,

Всё равно – лучезарно утро,

Всё равно этот праздник – наш!

За лесок, что огнём иссечен,

За берёзку вот эту вот,

За любимую, что в неметчине

У баварца в хлеву живёт, —

Грянь, советская всех калибров,

Встань стеною из-под земли;

Снайпер, немца прицелом выбрав,

Насмерть гадину повали!

И в немецкий окоп врываясь,

Кончи фрица любой ценой!

Солнце русского Первомая,

Наше солнце, боец, с тобой.

2 мая 1943

Бессарабия

Небом, что ли,

        весеннего ситца,

Придолинной

        травою-кострой, —

Чем могла ты ещё

        похвалиться

Пред своей

        заднестровской

               сестрой?

Ни молиться тебе,

        ни смеяться:

Злые ночи

        для горя

               малы,

И за каждым углом

        сигуранца,

И на смуглых руках

        кандалы.

А чтоб

        чванный

               румынский боярин

Богател,

        от напастей храним,

Был острог королевский

        подарен

Сыновьям непокорным твоим.

Но Котовский

        из старой Ганчешты

Не затем

        поднимался на бой,

Чтоб твои

        вековые надежды

Увенчалися

        рабской

               судьбой;

Чтоб днестровские волны

        и вза́боль

Шли границею,

        пели навзрыд,

Чтоб глядел

        Кишинёв

               на Тирасполь

Так,

        как смертник

               на волю глядит.

И запомнят

        бараки и клуни —

Бессарабский народ трудовой —

Полдень,

        двадцать восьмое июня,

Год

        стремительный

               сороковой.

Как на помощь

        сестре-полонянке

Заднестровская

        шла сторона,

Краснозвёздные

        грозные танки

Грохотали

        весь день

               дотемна.

С песней,

        с радостью,

               лучшей на свете,

На фуражки бойцов,

        на штыки

Надевали девчата и дети

Из степной повилики

        венки.

Вот когда твоё время настало,

Бессарабия,

        край голубой,

Воля

        крылья свои распластала,

Как орёл степовой,

        над тобой!

Но опять налетают бандиты

От германских, румынских границ.

Снова зори навылет пробиты

Чередой орудийных зарниц.

Только вместе с тобою,

Бок о бок,

Весь двухсотмиллионный народ —

От камчатских заснеженных сопок

До морей, уходящих на Норд.

Наши кони степные машисты,

И надёжен огонь батарей,

Не погасят вовеки фашисты,

Бессарабия,

        воли твоей!

Весна 1943

Над Ладогой

Сверкай весёлой радугой,

Певучий мой баян, —

Шумит под ветром Ладога

Как море-океан.

Играют волны дымные,

Бегут за рядом ряд

На сторону родимую

В далёкий Ленинград.

За Охтою у бережка,

Где баржи на волне,

Зарёй весенней девушка

Горюет обо мне.

На ветер песню брошу я,

Нажму на все лады:

– О чём, моя хорошая,

Скучаешь у воды? —

Сторонка ленинградская

Вся солнцем залита,

А наша жизнь рыбацкая —

Вода да невода.

Я тоже жду свидания,

А встреча – впереди,

У волн мои страдания,

Немножко обожди.

16 мая 1943

Что угодно для души

Шёл над Руром бомбовоз

Англосакской марки,

Бросил Руру – чтоб не мёрз —

Бомбы-зажигалки:

– Пусть вам будет жарко.

Грейтесь, мне не жалко!

Рур горел немало дней,

Наконец взмолился:

– От такой жары, ей-ей,

Я бы утопился!

Шёл над Руром бомбовоз

Той же самой марки,

Слышит – Рур вопит всерьёз,

Значит – Руру жарко.

– Ладно, – молвил англосакс, —

Лезь, бродяги, в тину! —

И на Эдере тотчас

Раздолбал плотину:

– Не скулите, фрицы,

Можете топиться!

6 июня 1943

О пяти «юнкерсах»

Пять «Юнкерсов» с лётного поля взлетели,

Пять «Юнкерсов» крыльями тучу задели,

Пять «Юнкерсов», воя моторами резко,

Направились к станции нашей под Севском.

Зажгли четырёх истребители наши,

А пятый за тучею скрылся тотчас же;

Но очень хотелось гвардейцам-ребятам

Попробовать пушки на этом – на пятом.

Они отыскали широкую тучу,

По тёмным углам посмотрели получше

И вытащили на свободу из лунки

Дрожащий и синий от ужаса «Юнкерс».

И три истребителя радостным хором

Хлестнули по пузу его и моторам,

Немедленно крылья ему ощипали,

Немедленно начисто хвост оторвали,

Колёса отняли, вконец доконали,

По жабры по самые в землю вогнали…

Пять «Юнкерсов» думать забыли о Севске,

Пять «Юнкерсов» мирно дымят в перелеске.

На русской земле расположены кучно,

Они догорают: тепло и нескучно.

15 июня 1943

Лампедуза

«Все под бомбой ходим!»

(Поговорка итальянца)