Топ-модель - Сергей Валяев

И тут вновь выступила я. Не знаю, какой бес меня дернул за мой светло-лиловый язык, но дернул рогатый, ох, дернул, и я, наивно хлопая глазками, вопросила:

— А вдруг нашему всеми любимому Гаранту тоже катит откат? Что тогда?

Сказать, что наступила мертвая тишина, значит, ничего не сказать. Мертвее не бывает, право. У меня возникло впечатление, что мои уши залили воском. Выражение лиц всех участников нашего производственного совещания было такое, что они одновременно потеряли всех своих многочисленных родственников. Наконец генерал Старков взял себя в руки и молвил, как строгий, но справедливый учитель:

— Маша, наш Гарант, как и жена Цезаря, вне всяких подозрений.

Я хотела спросить, почему это «вне всяких подозрений» — тоже ведь живой человек, да, заметив огромный, как арбуз, кулак менхантера, передумала. Мало ли что? А вдруг кремлевский порфироносец слушает нас через свое радио — вдруг ещё обидится на простосердечную охальницу высшей власти. И меня не возьмут крушить Картель. Лучше уж помолчу. Молчание — золото, именно то, что сейчас необходимо для меня.

— Простите, — произнесла я, чувствуя, как все вздрогнули, — а где здесь туалетная комната, то есть сортир?

Все перевели дух — Женя же, решительно взяв меня за руку, повела туда, куда надо. Сев там на стульчак, я под шум воды, сливаемой в ванну для конспирации, выслушиваю тираду о том, что моя простота доведет всех до сердечной недостаточности. Это первое. А второе — мы выполняем прямое и конфиденциальное указание именно его…

— Кого? — шучу я.

— О, черт! — кричит Евгения. — Я тебя сейчас тресну.

— А я описаюсь.

— Балда!.. — и хлопает дверью так, будто мечтает меня ею прибить навсегда. Спрашивается, за что?

Вернувшись, вижу, что все делают вид, что напрочь забыли мой антиконституционный демарш, тогда я делаю вид, что ничего такого не совершала. Я — хорошая, Гарант! И это всех устраивает, включая и отсутствующего венценосца. И начинается новый этап подготовки к акции «Топ-модель».

Указав на схему, генерал Старков поясняет, что это карта усадьбы г-на Шопина. Мне необходимо запомнить расположение комнат, как Отче наш. И главное — вот эта комната, указывает на алый квадратик, здесь находится сейф, где в электронном виде хранятся документы по Картелю. Я внимательно изучаю карту — комнат около двадцати.

— Крестики — это что?

— Охрана.

— Много как?

— И поэтому действовать надо точно, Маша. По инструкции.

— А сейф? Как его открыть? Я — не медвежатник.

— Ключиком, Маруся, — отвечает генерал.

— А ключик где?

— У Шопина.

— А Шопин где?.. Тьфу, я хочу сказать, ключик у него попросить, что ли?

Слава Богу, шутку мою все приняли и добродушно посмеялись.

Затем генерал объяснил этапы моего «большого» пути по усадьбе депутата и одного из главных вредителей страны. Выслушав инструкцию, поняла: живым мне не выбраться из этой чертовой западни.

Не знаю, кем разрабатывался план операции, но почему-то эти люди были уверены: молоденькая красотка обаяет высокопоставленную сволочь и так, что она, в смысле, он, потеряет бдительность и выкушает бокал с красным отравленным вином. А кто будет травить его, это вино? Правильно — я. Каким способом? Очень просто — с помощью перстенька, где имеется тайничок со слабодействующей отравой.

— То есть мы Шопина не навсегда?.. — задала естественный вопрос.

— Зачем? Мы люди милосердные, а потом — пусть живет и мучается. Не подарим заднице, простите, легкой смерти.

— Это хорошо, — согласилась с генеральской солдафонской логикой. — Но погодите, — удивилась, — а вдруг я ему не понравилась? Вообще. Мы тут сидим, строим планы…

— Маша, — прервал Старков. — Уже понравилась.

— Да?

— Да.

— Вы уверены?

Пришлось Старкову пояснять, что у г-на Шопин была любовница очень похожая на меня. Я — почти копия, даже лучше. Так вот, любовница бросила «Шурика» и убыла в американское прекрасное далеко. Г-н Шопин очень переживал и вдруг — она вернулась. В моем лице. А это есть реальный шанс для службы безопасности, чтобы решить наконец радикально проблему с Картелью.

Я уже ничему не удивлялась, лишь проявила интерес к такой возможной щекотливой ситуации:

— А если он… того…

— Чего?

— Будет приставать.

— Это не исключено, — согласился генерал.

— Ничего себе: «не исключено», — искренне возмутилась. — Меня хотят, как… ну понятно кого…

Все присутствующие стали уверять меня в обратном, мол, страхи мои напрасны. Генерал потребовал тишины: во-первых, сказал он, до этого… в смысле, того… дело не дойдет, во-вторых, служба будет контролировать всю ситуацию, в-третьих, у Маши есть опыт как отбиваться от кавалеров…

— Контролировать всю ситуацию? — не поверила. — Как это?

— Как в кино, — ответил генерал и попросил вызвать к нам специалиста Обухова.

Голова у меня шла кругом. Все прошлые события сбивались в некую четкую схему, где нет ничего лишнего и нет никаких случайностей. Все целенаправленно и умно. А я то, дурочка, думала, что события вокруг меня имеют признаки хаоса. Отнюдь! Стоп! И задаю вопрос: мое поступление в топ-класс госпожи Мунтян?.. Не продуманная ли это акция спецслужб? Нет, посмеялись товарищи чекисты, определилась я туда исключительно по своему природному таланту. Ну, слава Богу, хоть одна радость осталась — мое топ-модельное дарование.

Только перевела дух — появился маленький сухенький человечек в синем рабочем халате. Это был Обухов. Генерал объяснил ему задачу, и мы со специалистом отправились в комнату, где из меня должны были сделать передвижную теле-радио-станцию.

Никогда не подозревала, что научно-технический прогресс так далеко шагнул за горизонты нашего примитивного бытия. Когда села в специальное кресло, то «белые» люди принялись колдовать над моей прической.

Зачем? Все гениальное — просто. В это трудно поверить. Но чистая правда. В мои волосы вмонтировали микротелекамеру и радиоприемную систему. И скоро я почувствовала себя Гаргоной, способной одним жестоким взглядом испепелить все живое.

Ну что ж, поработаем товарищи, и хорошо поработаем и так, что всем вредителям державы станет жарко! И тошно! Потому, что гнойник необходимо выжигать каленым железом. В этом нет никаких сомнений. А кто сомневается и живет ещё романтическими представлениями, тот не со мной. Кто не со мной тот против меня.

Вперед-вперед! Никаких колебаний! Штормовое море смоет прочь грязь и нечистоты суши, и после бури берег её будет чист и первозданен. И наши дети, и дети наших детей будут ходить по теплому песку, не страшась поранить свои нежные ноги и босые души.

Первый этап акции «Топ-модель» начался в десять часов пятьдесят минут по московскому времени, когда в Шереметьево-2 приземлился самолет из Нью-Йорка и когда на столичную твердь уверенно ступил американский конгрессмен и бизнесмена, господин Николсон.

Его встречала большая делегация отечественных политических деятелей, которую возглавлял сам дрянненький г-н Шопин. Как говорится, какая политика — такие и деятели.

Затем дорогого гостя доставили в малахитовый «Метрополь», где после легкого ленча, он пожелал посетить Центр моды. Разумеется, со всеми теми, кто отвечал за его безопасность.

Обо всем этом я узнала от Алекса, когда мы на джипе тоже летели в Центр, где должно было пройти показательное дефиле. И не только оно, но и порнографические, как я понимала, съемки топ-моделей. Все это мне ужасно не нравилось, и я заметно нервничала.

— Веди себя естественно, — учил Стахов. — Ничего и никого не бойся. Мы рядом. Все контролируется.

— А зачем строить такую сложную комбинацию? — удивлялась. — Не проще было бы накрыть всех этих… ну, понимаешь… в аэропорту?

— Маша, ты чем слушала, — не выдержал Алекс. — Повторяю: Николсон доверенное лицо президента США, имеет дипломатическую неприкосновенность. Если его делать, то делать красиво.

— Почему?

— Чтобы он не догадался.

— И он не догадается.

— Догадается, но потом, у себя дома. И это будут его проблемы.

— А зачем он, вообще, приехал?

— О, Господи! — злится мой спутник. — Привез документы по Картелю. Их мы должны заполучить. И так, чтобы все было тип-топ. Хотя бы до его убытия…

— Теперь все понятно, — говорю. — И Шопин неприкасаемый. И иже с ним неприкасаемые. Может, поэтому везде такая грязь. В широком смысле этого слова.

— А мы что делаем?

— Мы едем.

— Мы очищаем все вокруг, — отвечает Стахов. — Это, к сожалению, долгая и трудная работа.

— Нужен цунами, — твердо говорю. — Чтобы всю нечисть смыть к черту!

— Маша! У нас иные методы работы. Вот сейчас возьмешь тряпочу и… вытирай… вытирай пыль…

— Какую пыль? Где пыль?