Иван Калита - Николай Борисов

Предпринятый Узбеком раздел существовал, как и первый, всего лишь три года. После кончины суздальского князя в 1331 году Иван Калита получил его долю великого княжения. Однако для того, чтобы достичь такого исхода, московский князь должен был проявить за эти три года не меньше талантов, чем его великий дед.

Одним из последствий раздела 1328 года стало обесценивание великокняжеского титула. И если в 1328 – 1331 годах в Северо-Восточной Руси было два законных великих князя, то в середине XIV века многие русские князья начинают называть себя «великими». При этом обладание Владимиром перестает быть необходимым условием ношения титула «великого князя». Появляются великие князья тверские, нижегородские, рязанские...

Вероятно, тогда же, летом 1328 года, Иван Калита одержал в Орде и еще одну бескровную победу. Летопись сообщает, что, кроме земель из состава великого княжения Владимирского, хан Узбек «и иныя княжениа даде ему к Москве» (22, 195). Это были три огромные территории, центрами которых служили города Галич, Белоозеро и Углич. Внук Ивана Калиты князь Дмитрий Донской, передавая эти земли своим сыновьям, назвал их в своем завещании «куплями деда своего».

Историки давно спорят о том, как понимать слово «купля».

Скорее всего Иван Данилович купил в Орде ярлыки, дававшие ему право на пожизненное управление этими областями. Измельчавшие местные князья (главным образом – из ростовского дома) не в состоянии были своевременно и в полной мере платить положенную дань в ханскую казну. Московский князь взял на себя их долги и платежные обязательства, а за это получил право верховной власти над огромными лесными территориями.

Зачем понадобилось Ивану становиться «лесным царем», брать на себя управление безбрежными, как океан, безлюдными пространствами? Прежде всего эти области имели большое стратегическое значение для борьбы с Новгородом за русский Север. Кроме того, Углич с округой имел очень выгодное положение на Волге: отсюда начинались водные пути в тверские, новгородские и белозерские земли. Наконец, лесные княжества были богаты пушным зверем. Ценные меха составляли важнейший источник пополнения казны московского князя. «Мягкое золото» было главной статьей русской торговли с восточными и западными соседями.

Князь Иван посылал на Север и артели охотников-«со-кольников» для добычи высоко ценившихся в Орде ловчих птиц – соколов и кречетов. Местным властям он строго-настрого приказывал беречь сокольников, не брать с них никаких поборов, «занеже ми люди те надобны» (2, 15).

Осень 1328 года – важный рубеж в жизни нашего героя. Он получил почти всю возможную власть, которую мог иметь правитель в тогдашней Северо-Восточной Руси. Оглядываясь назад, князь вспоминал, как медленно и тяжело, словно по крутой лестнице с высокими ступенями, шел он к этой вершине. И каждая ступень – это чья-то надгробная плита. Вот первая ступень – отец; вот братья – Юрий, Андрей, Борис, Афанасий; вот злосчастная жена Юрия – татарка Агафия-Кончака, умершая в тверском плену, так и не успев стать матерью и родить наследника московского престола. Поживи она хоть немного дольше – и, быть может, не видать тогда Ивану ни владимирского золотого стола, ни даже московского престола, на котором воссел бы узкоглазый внук хана Узбека! Но вот еще ступени страшного восхождения: тверские сородичи Ивана, князья Михаил Ярославич и Дмитрий Михайлович. А вот и последняя ступень – изгнанный из родных краев Александр Тверской со всем его семейством.

Да только ли они! Припомнить – и многие другие встанут в памяти, волей или неволей ставшие ступенями на пути его восхождения. Так зачем же поднялся он на такую головокружительную высоту? И как устоять там, на вершине, одному под грозным взором Всевышнего?! Одно неловкое движение – и можно сорваться вниз, в бездну, увлекая за собою многих...

Затворившись в дворцовой молельне, Иван любил по ночам беседовать с Богом, изливая душу то в горячем покаянии, то в неторопливом рассуждении под строгим и взыскательным взглядом древнего оплечного Спаса – родовой иконы московских Даниловичей. Прежде, в молодые годы, Иван просил Бога дать ему знания и силы, необходимые для управления людьми. И Господь не отказал ему в этом. Теперь он уверенно держал в руках поводья власти. Ему уже было под сорок. За плечами – огромный опыт управления Московским княжеством и всем великим княжением Владимирским от лица брата Юрия Даниловича. Он знал Орду и все ее тонкие механизмы власти. Это был зрелый мастер княжеского ремесла, смотревший далеко за пределы Московского княжества.

Но Господь дал ему и более того, что он просил. Помимо разума, он одарил его верой. Князь Иван превосходил других правителей не только численностью своих дружин. Его возвышала вера в свою избранность, в соответствие своих замыслов путям Божьего Промысла. Многие обстоятельства его жизни, которые мы посчитали бы случайными, казались ему знаменательными. Ранняя смерть старших братьев и отсутствие у них наследников неизбежно должны были навести его на мысль о собственной избранности. Ведь «страстные натуры никогда не в состоянии примириться с предположением, что тем, что их касается, руководила случайность. Им кажется, что все было предустановлено Богом и они видят в самых незначительных обстоятельствах знаки высшей воли» (116, 51).

И небеса посылали Ивану все новые и новые знаки, подтверждавшие его предчувствия. Падение Твери и его приход к верховной власти совершились в 1327 – 1328 годах – спустя 70 лет после татарской переписи 1257 – 1258 годов. И в этом вновь приоткрывалась московскому князю великая тайна Провидения. Он вчитывался в Священное Писание – и оно открывало ему то, что он искал.

Именно перепись, подробно описанная всеми русскими летописями, была для людей той эпохи подлинным началом «ордынского плена». Она произвела неизгладимое впечатление на современников. И глубоко символическим было число лет, прошедших от татарской переписи до великого княжения Калиты. Древнерусские книжники (а князь Иван был их учеником) вообще были склонны к поискам магии чисел. Но в этом случае тайна лежала на поверхности. «Вавилонский плен» иудеев, согласно Библии, должен был продлиться 70 лет. «Ибо так говорит Господь: когда исполнится вам в Вавилоне семьдесят лет, тогда Я посещу вас и исполню доброе слово Мое о вас» (Иеремия, 29, 10).

Это «доброе слово», согласно Иеремии, будет связано с появлением праведного царя. «Вот, наступают дни, – говорит Господь, – и восставлю Давиду Отрасль праведную, и воцарится Царь, и будет поступать мудро, и будет производить суд и правду на земле» (Иеремия, 23, 5). Этим «царем», избранным Богом для утверждения правды, князь Иван и ощутил себя, поднявшись на вершину власти. Это ощущение он сохранил до последних дней своей жизни и запечатлел знаменитой записью в Списком Евангелии 1340 года: «О сем бо князи великом Иване пророк Езекии глаголеть: в последнее время в апустевшии земли на запад встанеть цесарь правду любя и суд не по мзде судя ни в поношение поганым странам. При сем будеть тишина велья в Рускои земли, и въсияеть в дни его правда, яко же и бысть при его царстве» (103, 95).