Меч Вайу - Виталий Гладкий

Удачная охота не радовала сармат: телохранитель Дамаса умер, не приходя в сознание, а вождя языгов пришлось везти на плащах между двух коней. Правда, на удивление всем, он отделался неглубокими ранами на ногах и левой руке, но изрядно помятое при падении с лошади тело давало о себе знать ноющей болью, и после недолгих уговоров вождь языгов согласился продолжить путь к лагерю в наскоро сооруженных носилках.

Но на этом несчастья охотников не закончились: когда все собрались вместе, обнаружилось, что исчез один из знатных воинов племени аорсов, сопровождавший своего военачальника. Попытки разыскать его ни к чему не привели, и суеверные сарматы поспешили покинуть враждебные им лесные дебри, решив, что все их злоключения – проделки злых духов, воплотившихся в образе огромного вожака стада, растерзавшего телохранителя и ранившего вождя. К туше кабана охотники даже не прикоснулись…

Солнце клонилось к горизонту. Длинные тени перечеркнули измятую, выгоревшую на солнце траву, росшую на поляне, где совсем недавно шла схватка Дамаса с диким кабаном. Щетинистая, в пятнах засохшей крови туша зверя валялась около кустов на краю поляны. Лисий выводок во главе со взъерошенной и исхудавшей старой лисой, позабыв осторожность, лакомился внутренностями скакуна Дамаса (мясо охотники забрали с собой), не решаясь подойти к мертвому кабану, над которым уже кружило воронье – в его неподвижной позе им чудилась скрытая угроза.

Примешиваясь к извечному чувству страха перед могучим зверем, она удерживала хищников от попыток отхватить более лакомый кусочек, чем внутренности, копыта и голова коня.

Вдруг лиса отрывисто тявкнула, и рыжие лисята мгновенно скрылись среди лопухов, буйно разросшихся в тени молодого липняка. Какое-то время на поляне царила тишина. Но вот послышались осторожные шаги, кустарник зашевелился; затрещали сухие ветки, и к кабану неторопливо подошел кузнец Тимн. Он был одет в те же собачьи шкуры мехом наружу, но оружия у него прибавилось: на широком боевом поясе вместе с акинаком, подаренным ему на прощание Авезельмисом, висели дорогой сарматский меч и нож с богато украшенной золотом рукояткой. Его снаряжение и вовсе не гармонировало с дикарскими одеждами; дальнобойный сложный лук, изготовленный из дерева разных пород и рога, радовал глаз вычурной резьбой на щечках, а тонкая, хорошей выделки кожа, ею был обтянут деревянный каркас горита – подчеркивала красоту золотых чеканных пластин, прикрепленных к лицевой поверхности футляра.

Тимн присел на корточки возле секача и быстрыми ловкими движениями принялся свежевать брошенную сарматами добычу. Вскоре лучшие куски туши перекочевали во вместительный кожаный мешок, и кузнец, удовлетворенно вздохнув, присел на поваленную лесину.

После выздоровления и ухода от Авезельмиса Тимн несколько раз пытался пробраться в Старый.

Город под прикрытием ночной темноты. Но если сколоты очень бдительно охраняли валы, то сарматы не менее зорко следили за окрестностями Атейополиса, чтобы не дать возможности защитникам ускользнуть и привести подмогу. И несмотря на то, что Тимн знал почти все удобные лазейки и проходы как в лагере сармат, так и через укрепления сколотов, его попытки не увенчались успехом, а последняя едва не стоила жизни.

Отчаявшись, кузнец стал охотиться за сарматами, имевшими неосторожность заблудиться в лесу в поисках дичи: около десятка скальпов украшали пояс разведчика сколотов. Среди этих кровавых боевых трофеев был скальп и знатного воина-аорса, потерявшегося на охоте, а вместе с ним его меч и горит с луком.

Тихий, чуть слышный свист где-то в глубине лесных зарослей заставил Тимна броситься в кустарники. Подхватив на плечи мешок с мясом кабана и пригибаясь пониже к земле, он ужом проскользнул сквозь просветы в зеленой завесе и скрылся в лощине…

– О-о, нас опередили! – высокий черноволосый человек с грубым квадратным лицом ткнул дротиком в кабанью шкуру.

– Как опередили? – встревожился Одинокий Волк и почти бегом приблизился к черноволосому.

– Смотри сам…

Тишину вечерней поры нарушил гвалт: около двух десятков бандитов Одинокого Волка окружили освежеванную кабанью тушу.

– Тихо! – гаркнул Одинокий Волк на своих не в меру расшумевшихся подручных и, опустившись на корточки, долго рассматривал едва видимые даже опытному глазу следы Тимна.

– Ну что? – спросил его черноволосый.

– Старый знакомый… – хищно оскалил зубы Одинокий Волк, поднимаясь на ноги. – Старый знакомый, Черный Лис…

– Что ты имеешь в виду? – Черный Лис тряхнул за плечо застывшего в раздумье Одинокого Волка.

– А то, что хотел бы его видеть, – ответил тот. – Помнишь, как кто-то опозорил нас перед хозяином? В степной балке…

– Да ну? – Черный Лис присел и тщательно принялся рассматривать землю вокруг туши.

– Видишь? – Одинокий Волк показал на землю, где среди сухостоя виднелись небольшие клочки серой собачьей шерсти.

– Похоже, что он… – Черный Лис еще раз ощупал землю, затем поднялся и подошел к поваленной лесине, где отдыхал Тимн, – там тоже лохматились шерстинки из одежды кузнеца. – Затоптано здесь все, трудно разобрать… Но шерсть… Одет в собачьи шкуры… Кто бы это мог быть?

– Кто – меня это меньше всего волнует. Но мы должны его найти и рассчитаться сполна, – Одинокий Волк хлопнул ладонью по рукоятке ножа, подвешенного к поясу. – Медведь!

Из толпы бандитов выступил вперед человек невысокого роста, но с плечами неимоверной ширины. Его длинные, почти до колен, руки беспокойно шевелились, словно Медведь нащупывал что-то невидимое глазу. Приплюснутый нос бандита нависал над верхней гу- бой – казалось, что рот у него отсутствует.

– Что прикажешь? – прохрипел он, не поднимая глаз на Одинокого Волка.

– Возьми троих и иди по следу. Добудь мне его живым или мертвым. Нет, лучше живым. Слышишь, живым! – подчеркнул Одинокий Волк, заметив, как хищно блеснули глаза Медведя из- под густых лохматых бровей – тот любил убивать без оружия; настигнув очередную жертву, бандит давил ее, словно удав, своими страшными лапищами и при этом смеялся, как помешанный.

– Умгу… – недовольно промычал в ответ Медведь: но тут же стушевался под взглядом.

Одинокого Волка, единственного человека, перед которым испытывал необъяснимый страх.

– Живым… – еще раз повторил Одинокий Волк угрожающим тоном.

– Ясно, – Медведь обернулся к остальным бандитам – те молча стояли позади, жадно поглядывая на все еще приличное количество мяса у ног вожаков. – Ты, ты… и ты… – тыкая пальцем в своих товарищей, он отобрал помощников и, не оглядываясь, быстрым шагом направился к зарослям по следу Тимна.